Крах инженера Гарина

Для создания изображения разрезаемых лучом гиперболоида предметов в фильме использована оригинальная технология макетной съёмки. Элементы макета, которые на экране должны светиться красным цветом, оклеивались отражающим материалом «Скотчлайт» с остронаправленной характеристикой отражения. Перед объективом киносъёмочного аппарата ПСК-29 под углом 45° устанавливали полупрозрачное зеркало, отражавшее свет от прожектора с красным светофильтром на макет. В результате красное свечение было получено только в заданных частях макета, соответствующих «разрезу лучом», поскольку остальные объекты свет прожектора не отражали. Использованная технология близка к фронтпроекции, но отличается отсутствием актёров в снимаемом пространстве.

Производство Ленфильм по заказу Гостелерадио СССР

Художественный фильм, 4-серийный, телевизионный, цветной

Несмотря на присутствие талантливых актёров, вторая киноверсия романа получила низкие оценки критиков. Нарекания вызвала и игра подавляющего большинства актёров, включая исполнителей главных ролей. Так, например, в рецензии «Гиперболоид режиссера Квинихидзе» Михаил Казовский отмечал, что «Гарин у него [Олега Борисова] вышел какой-то бледненький», Шельга в исполнении Александра Белявского «незатейлив, как огурец», а Василий Корзун играет «неожиданно для всех оказалось, что самого Роллинга». Фильм же в целом рецензент назвал «паштетом из романа Толстого»..

Кинокритик Ревич в журнале «Советский экран» также написал, что в фильме произошло измельчание характера Гарина, а Шельгу «на полкартины укладывают мирно спать в больнице».

Кинематографический Гарин, если разобраться, оказался довольно незлобивым. Правда, он прикончил двух человек, но сделал это в целях самообороны. Заводы взорвал вообще не он, хотя и присутствовал при этом. Разве что любовницу увёл у миллионера, но нельзя сопоставить бредовые, подлинно фашистские планы Гарина из романа … и мечты мелкого индивидуалиста, жаждущего простого обогащения. <…> Отказавшись от масштабной фантастичеcкой антиутопии, они [авторы фильма] выдвинули на первый план придуманную и тривиальную историю о том, как за изобретением Гарина охотится международная фашистская организация….

В. А. Ревич писал, что «в соперничестве с А. Толстым авторы фильма весьма последовательны». В частности, он коснулся воплощения важного для романа образа Зои Монроз. В романе «она авантюристка с размахом, глобального масштаба», Зоя «всё ставит на карту: встречные мужчины — и Ролинг, и капитан Янсон, и сам Гарин — лишь пешки в её собственной крупной игре», при этом в ней «есть какое-то зловещее очарование, напоминающее очарование „трёхмушкетёрской“ Миледи».

Авторы фильма выдают нам другую Зою — взбалмошную, слабонервную дамочку, которая чуть что принимается рыдать или молиться…<…> Главная героиня романа превратилась в проходной, не оказывающий никакого влияния на сюжет персонаж, настолько необязательный, что опять-таки авторы не знают, что с ним делать, и убирают Зою из жизни и из фильма в начале четвёртой серии.

В завершении своего анализа критик оценил четвёртую (финальную) серию экранизации как «стопроцентно самостоятельное сочинение, к которому было нетрудно придумать столь же самостоятельное начало, дать героям другие фамилии и перенести действие в современность, что было бы значительно сподручнее для постановщиков». В этом случае «сценарист освободился бы от мешающих ему обрывков романа, и, может быть, тогда свёл бы концы с концами».

Вместе с тем киновед Фёдоров отмечал, что «в роли Гарина О.Борисов продемонстрировал свой богатейший арсенал мимики и жеста, свою уникальную пластику и способность к перевоплощению». «Борисов сыграл в „Крахе…“ не „незлобивого паренька“, — утверждал он, — а дьявольски умного и расчётливого циника, стремящегося завоевать мир любой ценой».

Он также выделил эффектный образ Зои в исполнении Нонны Терентьевой, посчитав, что «Зоя в „Крахе…“ представлена менее схематично, чем в романе А.Толстого». При этом, в отличие от В. А. Ревича, А. В. Фёдоров написал, что «в фильме Л. Квинихидзе демонический фанатик мирового господства Гарин находит себе достойную подругу».

Местом добычи золота в романе был избран необитаемый остров. В фильме инженер Гарин предлагал «распилить» Анды и ни разу не упоминается об оливиновом поясе.

Второстепенный персонаж Шефер получил собственную сюжетную линию. В отличие от романа, где он упомянут лишь эпизодически, в фильме представлен агентом загадочной организации фашистского толка и активно влияет на события.

Большая часть романа, посвящённая Золотому острову, противостоянию Гарина и Шельги, организованному Гариным глобальному мировому кризису и последующей мировой революции, в фильм не попала.

Взаимоотношения Зои, Роллинга и Гарина показаны в фильме весьма схематично.

Шельга в фильме не сотрудник уголовного розыска, а начинающий физик (хотя раньше и работал в УгРо). Делом Гарина он занимается не по долгу службы, а из научного интереса и патриотических побуждений.

Слово «гиперболоид» в фильме не использовано, аппарат Гарина называют просто «аппаратом», внешне он мало похож на его подробное описание в романе (в качестве маскировки для демонстрационного образца аппарата используют фагот, в качестве второго, боевого — телескопы на двух различных штативах). Об устройстве аппарата почти ничего не сказано, упомянуто лишь, что в нём использованы некие кристаллы, найденные геологом Манцевым в районе падения гигантского метеорита, в результате чего аппарат оказывается уникальным устройством, непригодным для массового производства — количество кристаллов в природе ограничено.

В фильме Гарин, в отличие от романа, — не предатель, бросивший Манцева в тайге и укравший результаты его работ, а близкий друг и соратник, продолживший после его смерти научные изыскания по созданию аппарата.