Короткий фильм об убийстве

Превратить два эпизода «Декалога» в полнометражные фильмы для кинопроката Кесьлёвский решил, чтобы получить дополнительные средства для съёмок (по его расчётам, первоначального финансирования было недостаточно). Все сценарии к этому времени были готовы. По предложению режиссёра, один из сценариев выбрало Министерство культуры Польши (6-й эпизод «Декалога», будущий «Короткий фильм о любви») при условии, что вторым будет пятый эпизод.

По сравнению с телевизионной версией Кесьлёвский добавил сцены, раскрывающие характеры его героев. В одной из них Яцек не вмешивается в избиение двумя незнакомцами третьего, в другой признаётся уличному художнику, что у него нет талантов. В телевизионной версии нет разговора Петра с женой в кафе и сюжетной линии Беаты (сразу после убийства показано, как Яцеку выносят приговор), в неё не вошли некоторые жестокие кадры убийства Вальдемара.

Чтобы создать образ неуютной, неприветливой, враждебной своим героям Варшавы, оператор Славомир Идзяк использовал более 600 зелёных светофильтров, искажавших цветовую гамму и делавших небо жёлтым, а лица людей — пепельно-серыми. В одном из интервью Идзяк говорил, что краски фильма должны вызывать ассоциации с мочой.

«Короткий фильм об убийстве» вышел на экраны Польши в марте 1988 года. В мае он участвовал в основном конкурсе 41-го Каннского кинофестиваля, где получил Приз жюри и награду ФИПРЕССИ. Зимой 1988—1989 годов «Декалог» был показан по польскому телевидению.

Кесьлёвский объяснял, что «Короткий фильм об убийстве» — это «история молодого человека, который убивает таксиста, а потом правосудие убивает его самого. В сущности, больше о сюжете этого фильма сказать нечего. Причины преступления нам неизвестны. Известно, за что общество на юридических основаниях убивает этого парня. Но его человеческих мотивов мы не узнаем никогда. <…> Думаю, что фильм, в сущности, не о смертной казни, а об убийстве вообще. Об убийстве, которое всегда — зло. Вне зависимости от мотивов, от того, кто убивает и кого». Особое внимание уделяется второму убийству — повешению приговорённого преступника, которое показано нарочито отстранённо, в документальной манере и физиологических подробностях. «Во всем этом — в жестах священника и палача, адвоката и стражника, тюремного врача и прокурора — Кесьлёвский открывает не месть, не кару, но пустой и самодовольный ритуал, упрямство непререкаемой догмы, освященной столетиями, но не священной» (Мирон Черненко). Джонатан Розенбаум называл «Короткий фильм об убийстве» «возможно, самым убедительным фильмом о смертной казни из когда-либо снятых».

Джеймс Берардинелли пишет, что Кесьлёвскому удаётся одновременно передать сразу несколько впечатлений: при всей ужасной бессмысленности и жестокости убийства Яцеком таксиста, что акцентировано длительностью сцены, Яцек выглядит скорее не садистом, а одиноким и потерянным человеком; Вальдемар показан как бы ни более неприятным, чем его убийца. Кесьлёвский не только осуждает смертную казнь как принцип, но ещё и пытается очеловечить преступника.