Аэлита

Юлия Солнцева — Аэлита

Николай Баталов — красноармеец Гусев

Игорь Ильинский — Кравцов, сыщик

Николай Церетели — инженер Лось / Спиридонов

Вера Орлова — Маша, невеста Гусева

Валентина Куинджи — Наташа Лось

Константин Эггерт — Тускуб, владыка Марса

Павел Поль — Эрлих

Юрий Завадский — Гор, хранитель энергии Марса

Александра Перегонец — Ихошка, фрейлина Аэлиты

Иосиф Толчанов — бородатый марсианский астроном

Наум Рогожин — английский офицер

Владимир Уральский — солдат

Софья Левитина — председательница домкома

Марк Цибульский — распорядитель бала

Елена Волконская — дама на балу

Варвара Массалитинова — эпизод

Михаил Жаров — эпизод

Тамара Адельгейм — эпизод

Галина Кравченко — эпизод

Николай Гладков — эпизод

Николай Вишняк — эпизод

«Аэлита» была первым фильмом Якова Протазанова после возвращения из эмиграции.

Марсианские декорации по эскизам Исаака Рабиновича были выполнены Виктором Симовым в духе конструктивизма, а дизайн костюмов разработан художником Московского камерного театра Александрой Экстер при участии Надежды Ламановой.

Организаторы первой в СССР экспериментальной мастерской по мультипликации при Государственном техникуме кинематографии Николай Ходатаев, Зенон Комиссаренко и Юрий Меркулов предлагали Протазанову ввести в фильм мультипликационные эпизоды, но режиссёр на такой эксперимент не пошёл. В итоге подготовленные эскизы были использованы для создания научно-фантастического мультфильма «Межпланетная революция» (1924).

Фильм вышел на экраны 25 сентября 1924 года в Москве в кинотеатре «Арс» с музыкальным сопровождением, специально написанным для фильма Валентином Кручининым. Выходу фильма предшествовала беспрецедентная рекламная кампания в газетах, которая началась примерно за полгода до премьеры — 26 февраля 1924 года в «Кино-Газете» (издававшаяся самой кинокомпанией «Межрабпом-Русь»), где поначалу публиковались интригующие объявления с текстом «АНТА… ОДЭЛИ… УТА…» — без всяких пояснений (но в ряде случаев по нескольку таких объявлений на одной полосе). С 15 апреля объявления стали сопровождаться поясняющим текстом: «С некоторого времени радиостанции всего мира стали получать непонятные сигналы…» Ближе к премьере (19 сентября) к рекламной кампании была подключена газета «Правда», в которой таинственный сигнал был воспроизведён в более «прозрачном» виде: «Анта… одЭЛИ… уТА», а в рекламном объявлении, опубликованном 24 сентября, интригующая надпись была впрямую включена в объявление о премьерном показе фильма в кинотеатре «АРС».

«Аэлита» в течение месяца практически монопольно показывалась в кинотеатре «Арс» на трёх сеансах с неизменным аншлагом. Через месяц после московской премьеры, 28 октября, фильм вышел на экраны в Ленинграде, а в ноябре пошёл в Ижевске и Казани. Московский прокат закончился в начале декабря. Фильм продержался на столичном экране 10 недель, в провинции гораздо меньше — возможно, из-за того, что местные прокатчики разделили длинный фильм на две серии, не предуведомив об этом зрителей. В результате первая серия не вызвала у публики интереса, так как она была лишь длинным вступлением ко второй части и в ней фактически не было финала (даже промежуточного), а на вторую зрители просто не пошли.

15 октября 1924 года в кинокомиссии ГАХНа состоялся диспут о фильме со вступительным докладом В. К. Туркина. 3 декабря на заседании комиссии ЦК ВКП(б) по политическому руководству работой киноорганизаций компании «Межрабпом-Русь» было отказано в ходатайстве о вывозе фильма «Аэлита» за границу для демонстрации.

Несмотря на широкий зрительский успех, фильм был принят советской критикой довольно холодно. Критическая реакция во многом была обусловлена тем, что «Межрабпом-Русь» был кооперативной («нэпманской») кинокомпанией. В опубликованной в «Известиях» рецензии на фильм было сказано: «Гора родила мышь». Рецензент газеты «Правда» писал, что «стремясь исправить сомнительный с идеологической точки зрения сюжет романа Толстого создатели фильма сделали его сумбурным и невнятным». «Кино-газета» (издававшаяся самой кинокомпанией «Межрабпом-Русь») писала о фильме как о «выдающемся феномене», но сожалела, что «фильм слишком далеко отошёл от сюжета романа». «Кино-неделя» обвиняла сценаристов фильма в том, что им чужды интересы рабочего класса, и призывала установить жесткий партийный контроль над такими идеологически сомнительными режиссёрами, как Протазанов. «Новый ЛЕФ» назвал фильм старомодным развлекательным кино, бесполезным для новой советской культуры. Были, однако, и вполне доброжелательные рецензии:

…Земля, интерпланетонеф, Марс, Симов земной и Симов марсианский, Экстер, населившая Марс не то римскими легионерами, не то современными водолазами, камер-актёр Церетелли, на земле напоминающий механизированных марсиан, и тихо ступающие на Марсе, как земные волы, марсианские сенаторы; Игорь Ильинский, театрально изображающий Кравцова, Куинджи, переживающая Наташу, а между ними Церетелли, танцующий инженера Лося. Это ли не куча тез и антитез, почти немыслимых ни в каком устойчивом художественном единстве? И Протазанов мудро разрешил задачу художественного синтеза. Все художественно разнородные элементы он примирил… на пленке! Объектив объективен. Кинематография прежде всего техника. Считают кинематографию искусством одни критики. А стиль у кинематографии есть только один — кинематографический…

Одним словом, Я. А. Протазанов тряхнул стариной и показал молодежи, как крепко, по-натуралистически ставили в старину. («Пролеткино», № 6-7, 1924)

Со временем в советском киноведении устоялась «официальная» оценка фильма как не заслуживающего особого внимания неудачного коммерческого эксперимента:

Попыткой угодить зрителю капиталистических стран была первая крупная постановка только что объединившейся «Межрабпом-Руси» <…>. «Аэлитой» руководители фирмы делали ставку на экспортный «боевик», технически и постановочно не уступающий лучшим западноевропейским лентам, интересный как для первоэкранной публики внутри страны, так и для зарубежного буржуазного зрителя. Фильм должен был быть «масштабным» и «сенсационным» — с необычным сюжетом, большим числом действующих лиц, с популярными именами автора, режиссёра-постановщика, исполнителей главных ролей. В качестве литературной основы был взят опубликованный незадолго до того и пользовавшийся популярностью у читателя одноимённую повесть Алексея Толстого. Несколько расплывчатая идейно, повесть строилась на оригинальной фабуле (межпланетная экспедиция) и давала интересный и разнообразный материал для создания занимательного кинозрелища. В ней причудливо переплетались сочные бытовые сцены московской жизни первых лет нэпа с фантастическими эпизодами — полётом на Марс, встречей «земного» инженера с правительницей Марса Аэлитой, попыткой восстания «пролетарской части» марсиан против своих угнетателей и его разгромом. Повесть завершалась благополучным возвращением межпланетной экспедиции на Землю. <…> Сценаристы несколько перекомпоновали материал повести, изменили сюжетные мотивировки (так, например, полёт на Марс и вся марсианская часть из «реальной», как она была изображена у Толстого, превратилась в сон Лося), ввели новых действующих лиц (детектива-любителя Кравцова). Постановка была поручена только что вернувшемуся после четырёхлетнего пребывания за границей Я. А. Протазанову. Он привёз с собой опыт постановочной работы на лучших студиях Франции и Германии,— и руководители «Руси» охотно включили его в свой коллектив. <…> Снимали фильм Ю. Желябужский и специально приглашённый на эту постановку немецкий оператор Э. Шюнеман. Выпуску «Аэлиты» на экраны Москвы и Берлина предшествовала большая и изобретательная реклама. <…> Публика первоэкранных кинотеатров смотрела фильм, но он оставлял её равнодушной. На вторых и третьих экранах фильм провалился. Ещё меньший успех ждал «Аэлиту» за границей. Фильм не был принят ни критикой, ни зрителем. (Н. А. Лебедев. Очерк истории кино. Немое кино (1918—1934) — М.:, «Искусство», 1965)

В «Истории советского кино» (1969) сказано так:

…"Аэлиту" характеризовали эклектика и сумбурность. Поставив перед собой задачи значительно более трудные и широкие, чем авторы всех предшествовавших советских картин, режиссёр остановился в растерянности. Тем более, что и сам жанр фильма и его структура были непосильно сложными для кинематографа на тогдашнем уровне его развития… По пути из романа в фильм и философское содержание и образное противопоставление двух миров попросту исчезли… Фантастический и бытовой планы не рождали художественного контраста. Они смешивались произвольно и часто, особенно в сценах на Марсе, производили впечатление «вампуки». Массовки были поставлены хаотично, сумбурно, неряшливо…

Фильм, существование которого долго игнорировалось отечественными историками кино, стал общепризнанной классикой кинофантастики за рубежом и считается важным явлением в истории киноискусства в целом. Вероятно, это второй полнометражный фильм о космическом полёте после датского «Небесного корабля» («Himmelskibet») 1918 года.

Фредерик Пол пишет о нём так:

«Аэлита», при всех её недочётах, является одним из лучших научно-фантастических фильмов эпохи немого кино. Лишь полвека спустя (с появлением «Соляриса») советское кино смогло предложить нечто столь же впечатляющее.

В фильме можно увидеть виды Москвы начала 1920-х годов. Например, Кремль с высоты первоначального Храма Христа Спасителя (в начале ленты); Красная площадь ещё без Мавзолея Ленина и с памятником Минину и Пожарскому в центре площади (на 58-й минуте).

Один из отцов советской космонавтики, академик Борис Черток, заявлял, что именно просмотр «Аэлиты» привёл к увлечению радиотехникой, что открыло ему путь в авиацию и затем в космическую промышленность.