Амаркорд

«Амарко́рд» (итал. Amarcord) — один из самых знаменитых фильмов Федерико Феллини, снятый им в 1973 году по сценарию, написанному совместно с Тонино Гуэррой. Не будучи в строгом смысле слова автобиографичным, представляет собой «фильм-воспоминание» о детстве и взрослении в Италии 1930-х годов. Название «Amarcord» — диалектальная форма итальянского «Io mi ricordo» («Я вспоминаю»).

Картина во многом автобиографична, основана на воспоминаниях режиссёра о собственном детстве и проникнута ностальгией. В то же время Феллини, отвечая на вопрос, чего в ней больше — вымысла или правды, — неоднократно подчёркивал, что лишь несколько сцен основаны на подлинных событиях, тогда как остальное — плод фантазии. Место действия — провинциальный итальянский городок (прообразом послужил родной город режиссёра Римини, однако никаких натурных съёмок в самом городе не производилось); время действия — 30-е годы XX века, эпоха фашизма.

Фильм не имеет чётко выраженного сюжета; скорее это калейдоскоп эпизодов — временами лиричных, временами комичных, а то и непристойных. В центре внимания — одна скромная семья: мальчик Титта, его родители Миранда и Аурелио, его дед, его сумасшедший дядюшка Тео. Перед зрителем разворачиваются колоритные сценки из школьной жизни (здесь особенно известны эпизоды с учителем греческого языка и с учительницей математики), из семейного быта (включая выезд на природу с участием дядюшки Тео, в ходе которого он вдруг взбирается на дерево и оттуда безуспешно взывает: «Хочу женщину!»). Сменяются сезоны, но неизменна любовь горожан (и пылкого Титта) к прекрасной Градиске, мечтающей о своём Гэри Купере, а по ходу дела иногда «обслуживающей» заезжих знаменитостей (прозвище её — «Gradisca», буквально: «угощайтесь» — связано как раз с одним таким приключением). Но всему приходит конец, и фильм заканчивается свадьбой Градиски, которая как бы подводит итог «времени желаний».

Некоторые эпизоды с семьёй Титта почти не связаны и как бы порождены «коллективным бессознательным» города (например, сцена с прибывшим сюда восточным владыкой, поразившим местных жителей гаремом, или не менее знаменитый эпизод с великолепным океанским лайнером, который регулярно проплывает мимо городка — и все жители выходят в море на лодках просто чтобы его поприветствовать: для них это символ «большой жизни» за пределами их провинциальной скуки).

«Амаркорд» — наиболее заострённый в политическом отношении фильм Феллини. Это обусловлено отчасти эпохой, в которую он создавался (семидесятые годы двадцатого века, эпоха расцвета политического кино), отчасти временем действия картины. В «Амаркорде» есть отчётливо антифашистские эпизоды (сцена с записью «Интернационала», который вдруг разносится по городу и приводит в бешенство чернорубашечников, или сцена с касторовым маслом, которое чернорубашечники заставляют пить отца героя, чтобы его унизить). Хотя сам Феллини признавался, что не планировал сообщать каким-то эпизодам фильма политическую окраску, и фашисты показаны в фильме лишь как непременный атрибут того времени. Однако густые коричневатые клубы пыли и дыма, повалившие на горожан из норы, из которой появляется Муссолини в эпизоде с фашистами — совершенно понятная метафора, иллюстрирующая отношение Феллини к предмету.

В «Амаркорде» есть ставшие хрестоматийными эпизоды, воплотившие авторский стиль Федерико Феллини. Таково, например, появление на снегу распускающего великолепный хвост павлина, или сцена в тумане, где струсившему мальчугану встречается молчаливый белый буйвол. Эти исполненные высокой поэзии кадры не наделены никакой повествовательной функцией, но именно они, контрастируя с «пикантными» эпизодами, организуют собой волшебный мир памяти, реконструируемый в «Амаркорде».

Название фильма допускает разные толкования. В первую очередь «Amarcord» ([a m’arcòrd]) — это диалектальный (романьольский) вариант итальянской фразы «Io mi ricordo», означающей «я помню». Кроме того, в названии присутствуют корни итальянских слов «любовь» (amore), «горький» (amaro) и «нить» (corda); таким образом, вольным прочтением названия может быть «нити горькой любви, связывающие [автора] с прошлым».

Сам Феллини в автобиографической книге «Делать фильм» (1980) комментировал название следующим образом:

Однажды, когда я сидел в ресторане и марал салфетку своими рисуночками, в памяти вдруг всплыло слово «Амаркорд»; ну вот, сказал я себе, теперь фильм сразу станут отождествлять с романьольским «я вспоминаю», хотя мне меньше всего хотелось бы, чтобы он мог быть прочитан в автобиографическом ключе. «Амаркорд» — странное словечко, этакий carillon, причуда фонетики, каббалистический звук, а может (почему бы и нет?), название аперитива. Что угодно, только не раздражающая ассоциация с «je me souviens». Слово, которое благодаря своей необычности могло бы стать синтезом, отправной точкой, чуть ли не звуковым отражением какого-то особого способа чувствовать и мыслить — двойственного, спорного, противоречивого; сосуществования двух противоположностей, слияния двух крайностей — таких, как безразличие и ностальгия, холодная рассудочность и сочувствие, отречение и присоединение, нежность и ирония, раздражение и глубокое страдание. Мне казалось, что фильм, который я хотел снять, должен означать именно это — необходимость оторваться от чего-то, что было твоим, с чем ты родился и жил…

Сценарий создан Феллини в соавторстве с видным итальянским писателем Тонино Гуэррой и был опубликован в двух видах: в литературной форме, как роман (Fellini е Guerra, Amarcord, Rizzoli Editore, Milan, 1973), и в виде раскадровки (974 плана) в серии, выпущенной издательством «Capelli» (Bologna, 1974). На вопрос о степени своего участия в создании фильма сам Гуэрра ответил следующим образом:

— Меня всегда занимало, кого больше в «Амаркорде»: Феллини или Гуэрры?

— Это неправильный вопрос. Гуэрра — то, что написано на бумаге, а Феллини — это то, что «написано» на полотне экрана.

Полноправным соавтором «Амаркорда», как и ряда других фильмов Феллини, стал композитор Нино Рота. Лейтмотив «Амаркорда» звучит на протяжении всего фильма, связывая отдельные эпизоды в единое повествование. С. Т. Рихтер в дневнике отметил свои впечатления от этой музыки: «Как талантливо, как легко написано и сколько обаяния! Как жаль, что этот композитор ограничил себя только пустяками».

Магали Ноэль (Градиска)

Бруно Дзанин (Титта)

Пупелла Мадджо (Миранда Бионди, мать Титта)

Армандо Бранча (Аурелио Бионди, отец Титта)

Стефано Пройетти (Олива, брат Титта)

Джузеппе Янигро (дедушка Титта)

Нандино Орфеи (дядюшка Титта)

Чиччо Инграссия (Тео, сумасшедший дядюшка Титта)

Карла Мора (Джина, служанка)

Джозиана Танцилли (Лисичка)

Доменико Пертика (слепой аккордеонист)

Джанфилиппо Каркано (кюре)

Дина Адорни (учительница математики)

Армандо Виллелла (учитель греческого языка)

Мария Антоньетта Белуцци (Табачница)

Марчелло ди Фолько (Князь)

На главную роль Феллини утвердил тогда ещё непрофессионального актёра, двадцатидвухлетнего Бруно Дзанина. Между тем, в соответствии со сценарием, речь идёт о «подростке лет пятнадцати». Так возникает некоторое напряжение между типажом исполнителя и его функцией. Возможно, Феллини пошёл на это сознательно, подчеркнув тем самым дистанцию между временем повествования и временем повествователя (подобного рода кинематографический приём доведён до своего крайнего выражения в фильме Карлоса Сауры «Кузина Анхелика»).

В сцене игры в снежки снялся девятилетний Эрос Рамаццотти (в ту пору он жил в пригороде Рима, близ киногородка Чинечитта, где происходили съёмки).

1975 — Премия «Оскар»

Лучший иностранный фильм

1974 — Премия «David di Donatello»

Лучший режиссёр — Федерико Феллини

Лучший фильм

1974 — Премия Национального совета кинокритиков США

Лучший иностранный фильм

1976 — Премия «Оскар»

Лучший режиссёр — Федерико Феллини

Лучший сценарий — Федерико Феллини, Тонино Гуэрра

1975 — Премия «Золотой глобус»

Лучший иностранный фильм

Среди наиболее известных эпизодов картины — сцена в табачной лавке, куда главный герой, юный Титта, входит уже после закрытия в поисках сигаретки. Хозяйка магазина — весьма страстная особа с необъятным бюстом. Обоих охватывает желание. В конце концов распалившаяся торговка буквально суёт парнишке в рот свою грудь, так что тот едва не задыхается. Описанный эпизод в советском прокате был подвергнут крайне неловкому, оставлявшему зрителя в полном недоумении, сокращению. По этому поводу Феллини имел беседу с чиновником от культуры, который призывал маэстро дать разрешение на купюру. «Вас что, смущает её грудь?» — саркастически спросил собеседника Феллини. Другой смутивший советскую цензуру эпизод был вырезан уже полностью. Речь идёт о коллективной мастурбации, которую мальчишки устраивают в старом автомобиле. Возникает эффект, напоминающий работу динамо-машины. Автомобиль весь сотрясается; кажется, он вот-вот тронется с места. По поводу этого эпизода Андрей Кончаловский в своей книге «Низкие истины» писал: «Для каждого из них источник чувственного наслаждения — особа женского пола. Не знаю, имел ли великий Федерико в своем замысле некую метафору, она напрашивается. По существу, эти мальчишки — художники, творцы, ибо творческий акт есть не что иное, как возбуждение фантазии посредством воображения».

Влияние «Амаркорда» на развитие кинематографа оказалось весьма значительным (оно очень явно прослеживается, например, в картинах Эмира Кустурицы и фильме Тенгиза Абуладзе «Древо желания»), но не всегда продуктивным. По мнению критика Михаила Трофименкова, «Амаркорд» «оказал медвежью услугу мировому кино. Под его влиянием повсеместно расплодились маленькие „Амаркорды“ о босоногом детстве и пробуждении желаний».

Мотоциклист из «Амаркорда» стал прообразом мотоциклиста Савранского в «Покровских воротах» Козакова. Технологическое, грубое и разрушительное будущее, ищущее себе выход в провинциальном городе, в «Покровских воротах» приняло иную форму, однако начало ему в мотоциклисте «Амаркорда».

В марте 2008 года украинский режиссёр Александр Белозуб поставил на сцене киевского Театра имени Ивана Франко спектакль, где трансформировал события «Амаркорда».

По словам Георгия Данелии:

…Есть один приз, который особенно дорог, которым горжусь. Его мне дали Тонино Гуэрра и Федерико Феллини. Он называется «Амаркорд», и я — единственный его обладатель. Здесь своя история. Когда наш великий режиссёр Сергей Параджанов сидел в тюрьме, он делал медали из фольги от крышечек молочных бутылок. Одну такую он подарил Тонино Гуэрре, а тот отлил её в серебре и принёс как сувенир в больницу к Феллини. Феллини, как оказалось, несколько раз смотрел «Не горюй!», вот и сказал Гуэрре, чтобы меня наградили медалью за этот фильм.[1]