Пустоши

Мартин Шин — Кит

Сисси Спэйсек — Холли

Уоррен Оутс — отец Холли

Рамон Биери — Кейто

Джон Картер — богач

Алан Винт — заместитель шерифа

Гари Литтлджон — шериф

Терренс Малик — гость богача

Двух мальчиков, сидящих на бордюре под фонарным столбом, которых Холли кратко наблюдает из окна дома, сыграли дети Мартина Шина — Карлос и Эмилио.

В Америке начала 1970-х фильмы о влюблённых, подавшихся в бега, выходили на экран во множестве. В титрах Малик выражает благодарность Артуру Пенну, автору «Бонни и Клайда» (1967), фильма, который породил моду на такие «дорожные ленты» Нового Голливуда. Сюжет картины вырос из заготовок на тему «Бонни и Клайда», которые Малик держал под рукой, чтобы предъявить продюсерам, которые финансировали съёмки. Но отправной точкой для фильма послужила реальная история Чарльза Старкуэзера и Кэрил Фьюгейт, совершивших в 1958 году серию убийств в Небраске и прилегающих штатах.

Съёмки проходили в штате Колорадо летом 1972 года и обошлись всего в $300 тысяч. Профессионалов раздражало, что начинающий режиссёр вынуждал их бегать с оборудованием «за золотыми закатами» то в одну сторону, то в другую. В съёмочной группе царила текучка. Поскольку один из актёров так и не приехал, эпизодическую роль торговца, случайно заглянувшего в занятый преступниками особняк, пришлось исполнить самому Малику. За время съёмок сменились три оператора (Так Фудзимото, Брайан Пробин и Стивен Ларнер), несколько команд звукорежиссёров и специалистов по монтажу. Но художник-постановщик Джек Фиск и монтажёр Билли Уэбер остались с Маликом до конца и с тех пор принимали участие в работе над всеми его фильмами.

Режиссёр просил Фиска не педалировать ощущение, что действие происходит в пятидесятые годы. По его словам, «ностальгия — мощное чувство, способное перебить все прочие, мне же хотелось, чтобы история развёртывалась вне времени, словно какая-то сказка». Между Фиском и Спейсек на съёмочной площадке завязался роман, и вскоре после премьеры они поженились.

Премьера «Пустошей» состоялась в 1973 году на кинофестивале в Нью-Йорке. Публика и критики отнеслись к фильму благожелательно, но без особого энтузиазма. Рецензенты сходились на том, что избитый сюжет в этом фильме далеко не главное. Помимо несомненного таланта начинающего режиссёра, во многих отзывах отмечалась безупречная актёрская работа Сисси Спэйсек и Мартина Шина. В следующем году лента получила два приза кинофестиваля в Сан-Себастьяне: «Золотая раковина» (Терренс Малик) и приз лучшему актёру (Мартин Шин). Ещё через год Сисси Спэйсек была номинирована на премию BAFTA самому многообещающему новичку в главной роли.

В плане сюжета «Пустоши» примыкают к традиции «фильмов о странствиях», восходящей к «Бонни и Клайду». Подобно главному герою фильма «Бонни и Клайду», Кит, не имея возможности реализовать себя более осмысленным образом, упивается выпавшей на его долю сомнительной славой и всячески красуется перед неопытной девушкой. Вместе с тем безлюдные пейзажи «Пустошей» выявляют экзистенциальное одиночество героев, их внутреннюю пустоту; цепочка их импульсивных преступлений не подёрнута флёром гламура и, в сущности, лишена смысла.

Истосковавшаяся по вниманию Холли не может оттолкнуть парня, когда он увлекает её в преступный загул по нескольким штатам. Их преступления порождены не столько яростью, сколько апатией, зашедшей слишком далеко. Убийство для Кита не раж и не исступление, а жалкая попытка извлечь хоть что-то новое из невзрачных декораций своей жизни.

Ранние комментаторы пытались встроить Малика в традицию европейского артхауса, видя в нём последователя Годара и особенно Антониони: психологическая мотивация сведена к минимуму; вещи и букашки живут своей жизнью, не обращая внимания на людей, разделённых огромными пустыми пространствами; безлюдные улицы в начале «Пустошей» перекликаются с опустелыми площадями в финале «Затмения».

С точки зрения А. Салтаника, провинциальная Америка представлена на экране как буколическая идиллия с чистыми, залитыми светом улицами; над городом Кита и Холли разлит такой же покой, как на полотнах Хоппера. Сам Малик говорит про призрачный налёт сказочности, которым подёрнуты преступные деяния влюблённых. По словам Малика, его героям «кажется, что они в сказке».

При работе над фильмом режиссёру приходили на ум Джим Хокинс, Том Сойер, Нэнси Дру, братья Харди — невинные подростки в гуще драматических событий, которые они едва в состоянии переварить. Во время съёмок он наставлял Мартина Шина: «Представь себе, что у тебя в руке не пистолет, а волшебная палочка», а перед премьерой объяснял журналистам: Кит «настолько безразличен к окружающему, что пистолет, которым он убивает людей, для него то же самое, что волшебная палочка, устраняющая докучные помехи».

Через весь фильм Малик пропустил две мелодии за авторством Карла Орфа (Gassenhauer) и Эрика Сати. В кульминационной сцене герои танцуют под старый шлягер Нэта Кинга Коула. «Пустоши» открывают собой вереницу фильмов Малика, в которых события сопровождаются закадровым комментарием одного из персонажей, достоверность которого подчас вызывает сомнения. Для восприятия фильма важен контрапункт между тем, что мы видим, и тем, что мы слышим. Цветистый закадровый рассказ Холли — очевидная попытка «выжать нечто захватывающее из убогой и пресной жизни». По словам Малика, в своём рассказе Холли умалчивает о многом. Она не совсем понимает ожидания публики — что интересует её слушателей, во что они готовы поверить. Иногда несоответствие между её словами и тем, что показано на экране, производит почти комический эффект. Вместе с тем режиссёр дистанцируется от критиков, которые считают, что суждения Холли отражают её душевную или интеллектуальную незрелость:

Когда простые люди пытаются выразить то, что для них наиболее важно, они часто произносят избитые фразы. Но это не повод для осмеяния. Как будто пытаясь выразить то, что у них есть самого сокровенного, они выдают нечто самое общее.

Кинокритик Джонатан Розенбаум в 1974 году назвал фильм «откровением… одним из лучших примеров американского повествовательного кино с того времени, когда дебютировал Орсон Уэллс: визуальная композиция, игра актёров и строки диалога плотно пригнаны друг к другу с предельной экономией и безошибочной точностью».

Антон Долин: «Пустоши — это внутренние пространства Холли и Кита, не обладающих собственными личностями, а потому заимствующих их из известных источников: Кит одевается и причесывается, как Джеймс Дин, и мечтал бы написать и спеть международный хит — как его кумир Нэт Кинг Коул. Холли, подобно любой школьнице, руководствуется поведенческими клише, позаимствованными из фильмов или журналов. Но внутри у них — сосущая пустота, вакуум».

Михаил Брашинский: «С первых же кадров фильм погружается, как под воду, в некие чары и весь остаток пути проводит как зачарованный. Это магия пустоты, а точнее — магия смерти, делающая недоделанных Бонни и Клайда героями чуть ли не античной трагедии. Предчувствие смерти, не чьей-нибудь, а вообще, придает сомнамбулическим ритмам фильма высокое напряжение».

Михаил Трофименков: «Главное в „Пустошах“ — образ Америки, величественной, прекрасной, беспощадной, аморальной природы. Дети-убийцы — такая же часть этой стихии, как и порывы ветра, резвящиеся в лесу звери, шоссе в никуда и колосящиеся нивы. „Пустоши“ — такой же оригинальный, самобытный, мощный феномен американской почвенной культуры, как проза Уильяма Фолкнера или живопись „регионалистов“ 1930-х годов».

Сергей Бодров-старший: «В ту пору его [Малика] две картины — «Пустоши» и «Дни жатвы» — я просто знал наизусть. Я до сих пор считаю эти две ленты учебниками и часто их пересматриваю».

Серийный убийца Зодиак — убийца высказывал неодобрение по поводу демонстрации этого фильма и просил редакцию прекратить размещение рекламы этой кинокартины на страницах газеты. По мнению Зодиака, указанный фильм представляет собой «восхваление убийства».