Молчи, грусть… молчи…

Фильм был снят в ознаменование 10-летнего юбилея российского кинематографа и как бенефис Петра Чардынина, который был на этой картине режиссёром, сценаристом и исполнителем одной из главных ролей.

Фильм имел феноменальный зрительский успех, однако отзывы современной ему критики были противоречивыми.

Подробная рецензия Валентина Туркина (под псевдонимом Веронин) признавала, что фильм увлекательный и мастерски сделанный, чтобы затем начать перечисление его многочисленных недостатков: «обычность», банальность жанра, тематики, характеров и декораций, его откровенную «театральность» и отсутствие художественной новизны. В. Туркин писал: «В юбилейной картине как будто нарочно дана характеристика обычному для экрана литературному вкусу, вернее, режиссёрскому литературному вкусу, столь возлюбившему плакучую мелодраму, салонную драму, детективные сюжеты, трюки, обстановочность и иную ребячливую сцену, щекочущую нервы, развинченные театральностью, и вызывающую удивление „возможностями экрана по сравнению со сценой“».

Ромил Соболев в книге «Люди и фильмы русского дореволюционного кино» (1961) считал, что «в творческом плане „Молчи, грусть, молчи!“ оказалась лебединой песнью дореволюционного кино».

Известный кинокритик Нея Зоркая считала, этот фильм является «как бы каталогом, итоговой аннотацией всех предыдущих картин с участием Веры Холодной». Она писала: «Героиню — циркачку Полу Чардынин (он был и автором сценария) провёл через несколько эпизодов, каждый из которых представляет собой завершённый сюжет, нанизанный на общий стержень». При этом «тема обаятельной, чарующей, но губительной власти богатства над слабой женской душой, роковой скачок ввысь к роскоши, свету, красивому пороку встают в центр фильма, множась несколькими историями». Режиссёр картины П. Чардынин «отдал первую партию любимой героине русской публики, позволил пережить её уже ставшую классической „судьбу“ несколько раз, на протяжении двух серий одного фильма».

Впоследствии Нея Зоркая в книге «История советского кино» (2005) дала следующую оценку фильма:

«лебединой песнью» частновладельческого кино видится самая знаменитая двухсерийная лента 1918 года «Молчи, грусть, молчи (Сказка любви дорогой)»… Это была трогательная и чувствительная история неотразимой циркачки Полы, которую играла Вера Холодная. А вокруг героини Чардынин собрал целый букет партнеров, «королей экрана»….

Кинокритик Р. Морли писала что, несомненно, «фильм „Молчи, грусть, молчи“ крепко укоренён в кинематографическом наследии». При этом, полемизируя с Верониным и Зоркой, она считала, что «Чардынин активно стремился к гипертрофированной интертекстуальности», которая «придаёт фильму прощальный характер и … в фильме, как намекает название, преобладает атмосфера невыносимой грусти».

«Молчи, грусть, молчи…» — намного больше, чем усталое повторение более ранних фильмов. Вера Холодная, являющаяся для большинства критиков «центром и фокусом» фильма, воплотила грусть, угнетающую Полу, став также пророческим символом смерти того кинематографа, в котором она была королевой.

Одна из характерных для начала XXI века оценок фильма приведена в «Российской газете»:

Настоящая мелодрама! Богачи уводят красавицу циркачку у друга, получившего увечье на арене, и пускают по рукам… Самая знаменитая фильма Веры Холодной. По мнению революционной критики — апогей безыдейности буржуазного искусства. Тем и очаровывает.

Киновед Лидия Зайцева относила фильм «к своеобразным шедеврам, в самой полной мере вобравшим в себя достижения и особенности раннего русского кинематографа».

Картина «Молчи, грусть, молчи…» как бы суммирует все стереотипы, которые сложились к тому времени в русском кинематографе, и в этом смысле она оказалась явлением примечательным. Её автор претендовал и на психологизм, восходящий к литературной традиции, и нещадно эксплуатировал романсовые, экстатические ноты. Не раз, сообразно сюжетной линии Полы, лента обращается к канонам бытовой драмы, не забывая при этом о цирковых эффектах. Режиссёр прекрасно понимает как надо снимать подобные фильмы… Если иметь в виду своеобразный синтез жанровых форм, а также колоссальный опыт театра и литературы, в нём задействованный, то «Молчи, грусть, молчи…» следует отнести к произведениям весьма примечательным — «суммарным». Он даёт исчерпывающее представление о пройденном пути кинематографа в целом на примере одного из самых лучших его образцов.

Кроме основного постановщика Петра Чардынина сорежиссёрами фильма были также Чеслав Сабинский и Вячеслав Висковский.

Фильм был выпущен в прокат «всероссийской премьерой» 14 мая (1 серия) и 21 мая (2 серия) 1918 года.

«Молчи, грусть… молчи…» и «Сказка любви дорогой» — две строчки романса, который рефреном проходит через всю картину.

В конце 1920-х годов картина была признана безнадёжной в цензурном отношении, являющейся «совершенно чуждой советскому зрителю» и абсолютно неприемлемой в условиях новой советской действительности. Тем не менее в газете «Кино» от 3 января 1928 г. упоминается о длинных очередях при демонстрации этого фильма в рамках «Вечеров старой фильмы» в кинотеатре «Малая Дмитровка» (с повторами 15 февраля и 22 марта того же года).