Презрение

Брижит Бардо — Камилла Жаваль

Мишель Пикколи — Поль Жаваль

Фриц Ланг — режиссёр Фриц Ланг

Джорджия Молл — Франческа Ванини

Джек Пэланс — Джереми Прокош

Жан-Люк Годар — ассистент режиссёра

Рауль Кутар — оператор

После ряда малобюджетных чёрно-белых лент продюсеры Карло Понти и Джозеф Левин предоставили Годару миллионный бюджет и Брижит Бардо, секс-бомбу мирового масштаба, для съёмок новой ленты по психологическому роману Моравиа. Продюсеры предполагали выпустить фильм в прокат по всему миру, включая Соединённые Штаты.

Чтобы развеять опасения сторонников «новой волны» о том, что кинореволюционер «запродал» свой талант «акулам капитализма», режиссёр превращает фильм в критическое высказывание по поводу абсурдного давления, оказываемого продюсерами на творческий процесс. Есть мнение, что скучающий делец от кинематографа Джереми Прокош списан с продюсера Джозефа Левина, постоянно вмешивавшегося в процесс съёмок. «Презрение», о котором идёт речь в названии, — то чувство, которое Годар испытывал к миру папарацци и звёзд.

Когда фильм был готов, продюсеры спохватились по поводу того, что Бардо практически не появляется на экране обнажённой. Идя навстречу их пожеланиям, Годар добавил в начало фильма эротический эпизод, показав, как женское тело и его составные части превращаются капиталистическим обществом в товар. Существует предание, что Годар на съёмочной площадке ходил перед Бардо на руках: «За каждый пройденный им метр она соглашалась на сантиметр укоротить причёску и на сантиметр же юбку».

На сегодняшний день этот фильм считается классикой новой волны, и критики называют его лучшим у Брижжит Бардо. Однако непосредственно после выхода картина была воспринята критиками неоднозначно и не имела успеха у зрителей.

В ходе масштабного опроса кинокритиков, проводившегося в 2012 году британским изданием Sight & Sound, «Презрение» получило количество голосов, равное «Крёстному отцу» (№4 в 2002 году) и «Приключению» Антониони (№2 в 1962 году).

Мартин Скорсезе говорит, что всегда рассматривал Антониони и Годара «как великих современных художников кино, выстраивавших кадры подобно живописцам» и отмечал, что в фильме последнего присутствует сожаление об уходившем в те годы великом старом кино, воплощённом на экране Фрицем Лангом: «Мы как бы встречаемся с вечностью, в которой растворяется и любовь, и кино. В общем, это один из самых страшных фильмов из всех когда-либо снятых».

«Презрение» — это одновременно и фильм, и критика кинопроцесса. Его предваряет афоризм, приписываемый Базену: «Кино подменяет наше созерцание мира взглядом на то, что соответствует нашим желаниям». В фильме представлен кино-юмор («Широкий экран годится только для изображения гробов и змей»). Картина, которую собирается снимать Ланг, по стилистике весьма напоминает «Средиземноморье» Жана-Даниэля Полле. Последнюю фразу "Silenzio!" (итал. "Тишина!") произносит сам Годар (изображающий ассистента Ланга), когда направляет камеру на безбрежный морской простор.

В соответствии с эстетикой постмодерна Годар добавил в фильм аллюзии к искусству прошлого (статуи греческих богов, альбомные репродукции эротики из Секретного кабинета, цитаты из Данте, Гёльдерлина, Брехта) и к популярной культуре современности (например, обсуждается Дин Мартин и его роль в фильме «И подбежали они»). Поль сообщает о своём сотрудничестве с Николасом Рэем. Прокош, когда не знает, что ответить, сыплет цитатами из мини-сборника мудрости на все случаи жизни. Ланг цитирует самого себя, а героиня Бардо зачитывает выдержки из книги о нём, написанной критиком Люком Мулле.

Известный исследователь творчества Годара американец Джонатан Розенбаум отмечает, что ключевая сцена выяснения отношений между полуголыми Полем и Камиллой выдержана в стилистике Антониони. В период работы над фильмом влияние итальянского режиссёра на Годара было максимальным, на следующий год после выхода «Презрения» Годар возьмёт у него пространное интервью.

По поводу своих героев Годар отметил следующее. Как и Мишель Пуаккар в более ранней картине «На последнем дыхании», Поль Жаваль хочет казаться «крутым парнем» наподобие героя Джона Уэйна в «Рио Браво». Однако пистолет ему ни к чему — он куда ближе к запутавшимся в себе и в мире персонажам «Прошлого лета в Мариенбаде», чем к героям американских боевиков и вестернов, которые его восхищают. Героиня Бардо лишена подобной психологической проработки; она символизирует бесконечную свободу женской природы, которую мужчине никогда не подчинить своей воле.

Уилер Диксон в монографии о Годаре выделяет как основную для «Презрения» тему морального компромисса, даже проституции. Главный герой торгует своим временем и талантом. Он знает наизусть многие строки Данте, но проводит время за написанием сценария бестолкового фильма под названием «Тотошка против Геркулеса». Поль не может разобраться в самом себе, не понимает мотивов собственных поступков. Он лишь пешка в игре всемогущих богов, в игре судьбы, которая заканчивается гибелью его возлюбленной. Прокош, по крайней мере, без обиняков принимает позу диктатора и пребывает в ощущении контроля над окружающим миром («я знаю, что чувствуют боги»). Поль же идёт на компромиссы в творчестве, не получая за них ничего, — а такие уступки необратимы, что инстинктивно чувствует Камилла.

Розенбаум замечает, что Годар в «Презрении» не заботится даже о минимальном сюжетном правдоподобии. С точки зрения традиционного сюжетосложения здесь он терпит неудачу и как рассказчик, и как шоумен, и как мыслитель, и как кинокритик, но в то же время достигает триумфа как художник. Винегрет из цитат на четырёх языках, мелькающих в кадре афиш, наспех обставленных интерьеров и неожиданных монтажных склеек производит впечатление абсолютной цельности. Годар показывает мир с разных углов, выявляет его скрытые значения, предлагая зрителю смотреть и думать по-новому. В соответствии с дискретной природой современности в результате выходит не последовательный рассказ, а нечто наподобие кубистской мозаики.

Музыка, написанная к фильму Жоржем Делерю, впоследствии использовалась и другими режиссёрами (например, Мартином Скорсезе в фильме «Казино»).