Дни затмения

Дмитрий Малянов (врач) — Алексей Ананишнов (впоследствии занимал должность одного из директоров компании «Хенкель» в России)

Снеговой (военный инженер) — Владимир Заманский

Сестра Дмитрия Малянова — Ирина Соколова

Вечеровский (геолог) — Эскендер Умаров (впоследствии бизнес-тренер)

Губарь — Виктор Беловольский

Мальчик — Серёжа Крылов

Музыкальное наполнение фильма «Дни затмения», как и во всех ранних кинофильмах Сокурова, несёт на себе важнейшую нагрузку и состоит из нескольких разнородных пластов, которые являются не столько звуковым фоном, или оформлением, сколько носителем смысла и эмоциональным транслятором, важным для восприятия визуального подтекста киноленты. Органично и содержательно музыка вплетена в зрительные образы и наполняет их сторонним (авторским) внутренним смыслом. Едва лишённая звука, «картинка» фильма резко «приземляется» и начинает восприниматься как обычная хроника позабытого и заброшенного захолустья далёкой советской провинции.

В конце 1987 года режиссёр обратился к молодому петербургскому композитору Юрию Ханону, тогда ещё студенту ленинградской консерватории, с предложением написать музыку к кинофильму «День затмения» (рабочее название). Это была не первая попытка совместной работы режиссёра и композитора. Годом ранее Сокуров уже обращался к Юрию Ханону с предложением написать музыку к фильму «Скорбное бесчувствие». Но тогда по причине резкого отказа студента работать «оформителем картинок в кинематографе» сотрудничество не состоялось.

Один из самых удивительных художников, когда-либо сотрудничавших с Александром Сокуровым — Юрий Ханин. Эксцентрик, провокатор и доктринёр, он в одночасье стал звездой (как раз благодаря киномузыке для Сокурова) и так же быстро исчез с музыкального Олимпа страны, предпочтя медийной известности отшельничество в оранжерее экзотических растений.

Описывая композитору желаемую музыку к «Дням затмения», Сокуров высказал достаточно расплывчатое пожелание написать, в числе прочего, «что-нибудь» для аккордеона. При этом он следовал своему внутреннему видению какая должна быть музыка с использованием этого инструмента. В итоге, результат — написанная музыка — превзошёл все ожидания режиссёра.

Взяв за основу триольное вальсовое движение, автор музыки оттягивает появление каждой новой фразы мелодии, вставляя после окончившейся фразы несколько «лишних» тактов, в которых мы слышим только аккомпанемент. Щемящая тоска, потерянность и робкая надежда, предчувствие катастрофы, ощущение скованности, увязания в этом звуковом болоте, но одновременно и осознание космической безбрежности — в одном музыкальном образе Ханин смог сконцентрировать весь богатый многогранный эмоциональный мир «Дней затмения».

…Никогда прежде я не работал с композиторами так много, и я был поражён его (прим. Юрия Ханона) пониманием поставленной задачи и исключительным, удивительно чётким и точным результатом работы — прямым попаданием в цель. Всё — и оркестровка, и аранжировка, и выбор инструментов — всё было сделано с потрясающей точностью и в соответствии с замыслом. Думаю, что «звук» в фильме, не меньше чем зрительные образы, призван не столько эмоционально будоражить и встряхивать зрителя, сколько занять своё независимое семантическое значение. Духовность фильма обретает себя — в звуке.

Самая запоминающаяся музыкальная тема «Дней затмения» — полётная, словно парящая над землёй «вальсовая» мелодия под странным, на первый взгляд, названием: «Одна, отдельно взятая голова» с солирующим аккордеоном — представляет собой некую формообразующую смысловую арку: она звучит в начале (музыкальном прологе) фильма, в середине и в финале. Смысловая и эмоциональная насыщенность музыки значительно превосходит собственную звуковую основу, в результате чего любой видеоряд, погружённый в неё, воспринимается совершенно иначе, под другим углом зрения, превращаясь в отдельный кино-клип. Вокальные соло исполнял сам автор искажённым голосом (фальцетом), что дополнительно усиливало эффект жёсткого, экспрессивного отстранения и остранения фантасмагорических картин гибнущего мира, нарисованных Сокуровым.

…Его музыка к Дням затмения и спустя десять лет остаётся новаторской и, страшно сказать, гениальной. Ю. Х. говорил, что писал эту музыку не к сценарию и не к киноизображению, а к лицу Сокурова. Поэтому первый — он же основной — музыкальный фрагмент был назван композитором «Одна, отдельно взятая голова». Эпический пафос «Дней затмения» задан именно интонацией этого фрагмента. Камера парит в небе, сквозь детские голоса прорывается протяжный вопль (это не баба орёт, а сам Ю.Х.) и стихает вместе с ударом о землю. И начинается музыка…

Все сцены фильма с музыкой Ханона производят сильное эмоциональное впечатление, и довольно трудно сказать, что в них преобладает — музыкальная или визуальная часть. Собственно говоря, музыка Юрия Ханона выполняет в этом фильме роль некоего цветового фильтра или смысловой призмы, сквозь которую зритель и воспринимает видеоряд Сокурова.

…Неведомое ранее мне волнение испытываю, когда представляю себе блестящее будущее совсем ещё молодого, но уникально талантливого композитора Юрия Ханина, ленинградца. Сквозная мелодия пластинки, как одинокий голос, живущий в человеке, напоминает о величайшей грусти размышлений о конечности жизни и о величии одухотворённой талантливости — это фрагменты сочинений Ханина к фильму «Дни затмения».

Рядом с музыкой Юр. Ханона в фильме присутствуют фрагменты из «прежде существовавшей музыки»: произведения композиторов-классиков («Баркарола» из «Сказок Гофмана» Жака Оффенбаха, фортепианный романс Шумана Fis-dur Ор. 28 № 2), популярные песни (русская народная песня «Выйду на улицу», версия песенки про трёх поросят) и среднеазиатская народная музыка. Эти, скажем так, вставные номера (как в опере или балете) также играют свою определённую роль. Они вносят в фильм элемент дополнительного отстранения, следуя принципу контрастного сопоставления и приглашая зрителя немного развеяться, «отвлечься» и взглянуть на окружающие вещи, окружающий мир, чуть более поверхностно и обобщённо.

В фильме (в большинстве) заняты непрофессиональные актёры.

Кинокартина снималась весной-летом 1988 года в городе Красноводске (Туркмения).

Как и в большинстве работ Александра Сокурова, сначала отснятый материал, а затем и смонтированное кино оказалось очень сильно обособленным не только от литературного первоисточника, но и от киносценария (работы Юрия Арабова). Впрочем, каких-то возражений от братьев Стругацких не последовало. Напротив, Б. Стругацкий в «Комментариях к пройденному» очень высоко отозвался о фильме:

Александр Сокуров, снявший замечательный фильм «День затмения», был, напротив, мягок, уступчив, готов к компромиссам, его совсем нетрудно было убедить и переубедить. Сценарий проходил по начальственным инстанциям долго, трудно, даже мучительно, идиотские вопросы и рекомендации сыпались градом («Какие именно работы ведут ученые? Почему сверхцивилизация агрессивна? Убрать бытовые сцены и карлика!!!»). Авторы (теперь уже опытные, битые, многажды пытанные), скрипя зубами, соглашались переделывать целые сцены и переделывали их – режиссер оставался спокоен и тих. Просто он ТОЧНО знал, что там будет в конце концов и на самом деле – в его кино, в объективе камеры, на пленке, на экране. И когда настал момент, он предложил свой, выношенный и любимый вариант (сделанный для него Юрием Арабовым) и именно по этому сценарию и отснял фильм, – фильм значительный, мощный, превосходный в своем роде, – но очень далекий и от исходной повести («За миллиард лет до конца света»), и от последнего варианта авторского сценария.

1—5 декабря 1988 года в Москве (ДК ЗВИ) со скандальным успехом были проведены четыре симфонических концерта композитора Юрия Ханина «Музыка собак», приуроченных к премьерным дням фильма.

Тремя месяцами позднее (в феврале 1989 года) аналогичная акция была проведена также и в Свердловске.

Феликс (European Film Awards, специальный приз европейской киноакадемии за лучшую музыку), ноябрь 1988, композитору Юрию Ханону.

Номинация по категории «Молодое кино» на первой церемонии «Феликса» — режиссёру Александру Сокурову.

Ежегодный Приз Союза Кинематографистов СССР за лучшую работу оператора — Сергею Юриздицкому.

Премия «Ника» Союза кинематографистов СССР за 1989 год — звукооператору Владимиру Персову за лучшую работу звукооператора, номинация — композитору Ю. Ханону за лучшую музыку.

В 2000 году фильм «Дни затмения» был включён в список из ста лучших фильмов за всю историю отечественного кинематографа (по версии гильдии кинокритиков России).