Печки-лавочки

Семейная пара из алтайской деревни впервые уезжает по путёвке на курорт, «к югу». Деревня, быт, люди, песни, застолье, сборы сняты практически в документальной манере, а само путешествие в Москву насыщено анекдотически смешными, но в то же время вызывающими симпатию, сочувствие и даже лёгкую грусть ситуациями, увиденными человеком из деревни, ставшим писателем, актёром и режиссёром. В поезде состоялось знакомство и с обаятельнейшим вором, и с учёным-лингвистом, который пригласил их остановиться у него в Москве. В конце концов супруги попадают и к морю.

Фильм снимали в 1971—1972 годах в деревне Шульгин Лог около Бийска, затем в Москве, в Ялте, в Костроме и под Костромой.

За кадром в исполнении Аллы Пугачёвой звучит джаз-вокализ на мотив песни «Очи чёрные», записанный специально для фильма в период работы певицы в эстрадном оркестре под руководством Олега Лундстрема.

В фильме звучит песня «Ты — такой серьёзный» (венг. Utánam a vízözön, буквально «После меня хоть потоп») в исполнении венгерской певицы Каталин Шароши (Katalin Sarosi; 1930—2000).

ВИА «Самоцветы». Песня «Горлица» (О. Иванов — С. Кирсанов).

Кинокритик Георгий Капралов назвал фильм прекрасным, добрым и человечным.

Киновед Валерий Фомин писал, что Шукшин «кадр за кадром разворачивает перед нами … пейзажи человеческой души». Он считал, что «в „Печках-лавочках“ Шукшин по-прежнему верен своему герою, активно сопереживает ему, но, пожалуй, впервые в своих экранных работах он выходит из-под власти персонажа и трезво наблюдает за его поступками», «восхищается им и тут же довольно беспощадно казнит его за очевидные промахи и свойственные этому характеру слабости». Он назвал «Печки-лавочки» лучшим на то время фильмом Шукшина, практически безупречным по части режиссуры. Тем не менее кинокритик назвал его «фильмом одного героя, одного характера» и считал, что «в галерее вагонных попутчиков Ивана и прочих встретившихся на его пути ему людей далеко не все образы выписаны равноценно».

Кинокритик Борис Рунин отмечал высокий уровень сценария фильма: «…за последнее время наши сценаристы создали немало картин, радующих красочностью языка, меткостью словоупотреблений, выразительностью современной народной речи. Здесь в первую очередь следует назвать сценарии В. Шукшина, в частности его „Печки-лавочки“».

Киновед Юрий Тюрин констатировал, что «критика была практически единодушна в своих высоких оценках сценария, режиссуры и актёрского мастерства». Он особо выделял то, что «Шукшин-актёр, зрелый актёр, наконец-то снялся у Шукшина-режиссёра». При этом «как актёр он нисколько не смеётся над своим персонажем, чуть подшучивает, беззлобно, с доброй улыбкой». По мнению критика, «рядом с актёром-Шукшиным легче, естественнее работалось его жене Федосеевой», и фильм дал «первый блестящий результат сотворчества этих прекрасных русских актёров».

Кинокритик Ростислав Юренев назвал фильм «серьёзной комедией». Он писал о фильме: «Шукшин смотрит на мир… нет, не наивным, а незамутнённым, не заслонённым условностями взглядом своего Ивана. А мы, зрители, зная, что он ошибается, всё же где-то в глубине своего сердца соглашаемся с ним». В фильме «с явлений как бы снимаются привычные маски, и они предстают в своей сущности». При этом критик считал, что, как и предыдущие фильмы Шукшина, «„Печки-лавочки“ не отличаются стройностью композиции и уверенным постановочным мастерством».

Культуролог Наталья Кириллова считала, что в этом фильме Василий Шукшин «пробует объединить разные направления своих творческих поисков, включая и то, что было наиболее интересным в предшествующих экранных произведениях». Она отмечала: «В „Печках-лавочках“ на первый план выходит своеобразный шукшинский юмор, причём не только в парадоксальных сюжетных ситуациях, когда главный герой принимает вора за „конструктора по железной дороге“, а профессионала-фольклориста за жулика, — стихия юмора вперемешку с грустью пронизывает всю структуру, все диалоги фильма. Ещё одной особенностью этой талантливой картины является творческий дуэт Шукшина — представителя „литературного“, „разговорного“ кинематографа и оператора Анатолия Заболоцкого — приверженца „настоящего“ кино, более склонного к экранной поэзии, нежели к прозе. Этот дуэт позволил с наибольшей полнотой соединить на экране бытовой сюжет и массу живых наблюдений, глубокий психологизм и юмор, внешнюю простоту героев с их сложным духовным миром».

Лидия Маслова так оценивала фильм: «„Печки‑лавочки“ сняты очень гордым человеком, и именно потому Иван Расторгуев всё равно выходит моральным победителем — даже несмотря на финал, когда сидящий босиком на родной земле автор констатирует печальный факт: „Всё, ребята, конец!“ — имея в виду не только конец фильма, но и всего того бесшабашного и романтически‑русского, что олицетворяет его герой».

Значительная часть съёмок проходила в селе Шульгин Лог на левом берегу реки Катунь. Весь процесс съёмок занял в общей сложности четыре месяца.

Из экономических соображений съёмочную группу не хотели пускать работать на Алтай, но на этом настоял сам Шукшин.

Герои фильма прибывают на привокзальную площадь Бийска автобусом ПАЗ-672, следующим по маршруту Целинное — Бийск. В настоящее время данная площадь носит имя В. М. Шукшина.

В течение полугода после окончания съёмок картину согласовывали с цензорами: в итоге были полностью удалены эпизоды с частушками балалаечника Феди, концовку же удалось с большим трудом отстоять.

Поезд в фильме ведёт одиночная секция тепловоза ТЭ3-5713.

Поговорка «печки-лавочки», которую в течение фильма несколько раз произносит герой Василия Шукшина, является любимой поговоркой Лидии Федосеевой-Шукшиной — жены Шукшина по фильму и в жизни.

Финальный кадр, где Иван сидит на склоне горы Пикет (и который в будущем послужил основой для установленного там же памятника самому Шукшину), изначально был вырезан из прокатной версии и был вставлен в фильм лишь после смерти Василия Шукшина.

Роль Ивана Сергеевича Расторгуева была предложена Леониду Куравлёву, но тот от неё отказался.