Еврей Зюсс

С 1733 по 1737 год Зюсс Оппенгеймер был придворным финансистом Карла Александра Вюртембергского. После смерти высокого покровителя его казнили перед воротами Штутгарта 4 февраля 1738 года. Оппенгеймер слыл личностью противоречивой и незаурядной. Его жизнь была отражена в хрониках, легендах и гравюрах.

В 1827 году Вильгельм Гауф написал повесть «Еврей Зюсс». В 1926 году последовал одноимённый роман Лиона Фейхтвангера, который был экранизирован Лотаром Мендесом в 1934 году в Великобритании. Конрад Фейдт сыграл в этой экранизации заглавную роль.

К сюжету неоднократно обращались и германские национал-социалисты. Уже в 1933 году в Фюрте состоялась премьера спектакля по пьесе «Еврей Зюсс» Ойгена Ортнера. В 1936 году под названием «Еврей Зюсс на виселице» была опубликована национал-социалистическая трактовка истории. Чтобы придать ей большую достоверность, её автор Оскар Герхардт использовал некоторые архивные материалы. В начале 1939 года возникла идея фильма. Людвиг Метцгер и Эберхард Вольфганг Мёллер работали над сценарием по мотивам повести Гауфа, Петер Пауль Брауэр был предусмотрен в качестве режиссёра. В декабре 1939 года министр пропаганды Йозеф Геббельс поручил постановку фильма Файту Харлану, который переписал довольно слабый сценарий. Съёмки заняли всего четырнадцать недель — с 15 марта по конец июня 1940 года. Премьера состоялась 5 сентября 1940 года на кинофестивале в Венеции.

Фердинанд Мариан — Зюсс Оппенгеймер

Вернер Краус — секретарь Леви / раввин Лёв / шойхет Исаак / старик в окне

Генрих Георге — Карл Александр, герцог Вюртембергский

Кристина Зёдербаум — Доротея, дочь Штурма

Ойген Клёпфер — юрисконсульт ландтага Штурм

Хильда фон Шольц — герцогиня Вюртембергская

Альберт Флорат — полковник Рёдер

Мальте Егер — актуарий Карл Фабер

Теодор Лоос — барон Франц Иосиф фон Ремхинген

Вальтер Вернер — Фибелькорн

Анни Зайц — Минхен Фибелькорн

Якоб Тидтке — член консисторского совета

Эрна Морена — жена члена консисторского совета

Эльза Эльстер — Лусиана

Рейнхольд Бернт — заплечных дел мастер

Генрих Шрот — герр фон Нойффер

18 августа 1940 года Геббельс записал в свой дневник: «Фильм Харлана „Еврей Зюсс“ — очень крупная, гениальная постановка. Антисемитский фильм, какой мы только можем себе пожелать. Я этому очень рад». В рейхе фильм посмотрели более 20 миллионов зрителей. Он целенаправленно использовался в рамках преследования евреев, в частности, мотивация казни Зюсса нормализовывала репрессии за «осквернение расы». Наряду с фильмом «Вечный жид» Фрица Хипплера фильм адаптировал национал-социалистическую идеологию для широкой публики. Оба фильма содержат предупреждение о том, что евреи склонны к ассимиляции и этим особенно опасны, поскольку маскируются под арийцев.

30 сентября 1940 года Генрих Гиммлер отдал следующее распоряжение: «необходимо позаботиться о том, чтобы СС и полиция в полном составе в течение зимы посмотрели фильм „Еврей Зюсс“». На оккупированных восточных территориях фильм показывали для подогрева погромных настроений.

В 1947 году журнал «Weltbühne» напечатал письмо Лиона Фейхтвангера, которое тот опубликовал в 1941 году в Нью-Йорке (на английском языке — апрель 1941 года, на немецком — июнь 1941 года) как открытое письмо семи актёрам «Еврея Зюсса», ошибочно полагая, что речь идет об экранизации его романа:Можно будет увидеть и услышать, как вы вывернули наизнанку историю этого еврея, о котором все вы знали, что он был большим человеком. И никакие попытки оправдаться не помогут вам, ибо всем вам было хорошо известно, что с самого зарождения фильма у его создателей не было ни малейшего следа творческой свободы, одна лишь тенденция, глупость и низость которой всем очевидна.

Файт Харлан отреагировал открытым письмом Фейхтвангеру 12 декабря 1947 года, в котором писал, что фильм не антисемитский и что невозможно изобразить антисемита, не давая ему слова. По его мнению, действия Зюсса в фильме в защиту евреев «находят одобрение у всех людей, не являющихся антисемитами», а антисемиты будут на стороне тех, кто в фильме творит беззаконие.

24 июля 1948 года накануне процесса против него Харлан написал письмо эмигрировавшему в Нью-Йорк раввину Иоахиму Принцу, с которым он был знаком. В этом письме он снова утверждал, что фильм не является антисемитским, что это «не подстрекательство, а описание еврейской проблематики средствами искусства, не искаженная картина, а показ существенного, человеческого».

Принц ответил на письмо Харлана, обвинив последнего в пособничеству массовым убийствам:

И перверсивное искусство может быть совершенным. И если — как говорят — Ваш фильм является художественным явлением, то ему всеми средствами Вашего большого искусства удалось показать людям на «историческом» примере (какие исторические источники положены в основу фильма — другой вопрос), что евреями движут лишь жадность, жажда власти, разврат и глубочайшая подлость. И это в тот самый момент, когда те же слова немецкому народу кричали из тысячи мегафонов и не просто, чтобы занять время, а готовя величайшее массовое убийство в истории человечества.