Понизовая вольница

«Стенька Разин» был снят на киностудии Александра Дранкова. Ранее он работал фотожурналистом и официальным фотографом Государственной думы и Николая II. В 1907 году Дранков открыл первую русскую киностудию и в феврале 1908 года начал снимать документальные фильмы. Ранее он пытался снять экранизацию «Бориса Годунова», но из-за производственных трудностей и напряжённых отношений с актёрами работа так и не была завершена. Во время съёмок «Бориса Годунова» Дранкову часто приходилось переносить и заново выстраивать декорации в зависимости от изменений освещения, поэтому для «Стеньки Разина» он решил отказаться от постройки декораций.

Замысел фильма восходит к театральной постановке Василия Гончарова «Понизовая вольница», где он предполагал использовать «киноиллюстрации». Обратившись к кинопредпринимателю Александру Дранкову, Гончаров получил предложение снять самостоятельную картину по тому же материалу. Иногда на русском языке фильм называется «Понизовая вольница», в воспоминаниях Александра Ханжонкова фильм последовательно упоминается под названием «Стенька Разин», что отражает распространённый в ту эпоху вариант наименования картины.

Постановку осуществил Владимир Ромашков по сценарию Гончарова при активном участии Дранкова, выступавшего организатором и оператором. В работе над съёмками участвовал также Николай Козловский. Для исполнения ролей были приглашены актёры Петербургского народного дома, среди них Евгений Петров-Краевский в роли Степана Разина, который позже сам стал снимать фильмы на студии Дранкова. Кто исполнил роль княжны — неизвестно. О режиссёре Владимире Ромашкове известно мало: других фильмов он не снимал. Съёмки прошли летом 1908 года на озере Разлив близ Петербурга. Для сцен на воде и гулянок было задействовано около 150 человек массовки, использовались лодки и костюмы, призванные воспроизвести атмосферу казачьего быта. Камера оставалась неподвижной, действие строилось длинными общими планами, актёры играли подчеркнуто театрально, широко жестикулируя. Ночные сцены с заговором казаков снимались днём, а затем окрашивались в синий цвет для создания иллюзии темноты. В финале применён комбинированный приём: при броске княжны в Волгу актрису заменили манекеном с помощью монтажной склейки, что стало одним из первых примеров спецэффектов в русском кино.

Музыкальное сопровождение написал Михаил Ипполитов-Иванов, ранее сотрудничавший с театральной постановкой Гончарова. Его увертюра и народные песни исполнялись во время премьеры в театре «Аквариум», что явилось одним из первых опытов согласованного показа фильма с оригинальной музыкой.

Производство фильма сопровождалось дискуссией о статусе киносценария: Гончаров обращался в Союз драматических и музыкальных писателей с просьбой охранять его авторские права, но получил отказ. Сценарий сочли «механическим» и не относящимся к литературным произведениям; указывалось также, что развитие синематографа вредит театру.

К премьере фильма Александр Дранков организовал широкомасштабную рекламную кампанию, стремясь представить картину как событие национального масштаба. Были напечатаны специальные афиши с текстовыми заявлениями продюсера. В одном из рекламных обращений, процитированном в последующих исследованиях, говорилось: «Затратив громадные средства и массу труда и времени, я приложил все усилия к тому, чтобы настоящая картина, как в техническом выполнении, так и в самой обстановке пьесы и её исполнителей, стояла на том высоком уровне, какой подобает ленте, делающей эру в нашем кинематографическом репертуаре». Визуальное оформление афиши поручили известному петербургскому художнику Полю Ассатурову — выпускнику Императорской академии художеств, участвовавшему в создании иллюстраций для журналов и театральных программ. Афиша изображала знаменитую сцену броска княжны в Волгу, подчёркивая драматизм финала и «героическую» фигуру Разина.

Премьера картины состоялась 15 (28) октября 1908 года в петербургском театре «Аквариум». Показ сопровождался специально написанным музыкальным сопровождением Михаила Михайловича Ипполитова-Иванова — одного из наиболее известных русских композиторов рубежа XIX–XX веков. Он сочинил увертюру и подобрал фольклорные мотивы, включая песню «Из-за острова на стрежень». Музыка исполнялась вживую, под руководством самого композитора. В некоторых демонстрациях участвовал большой хор, исполнявший народные песни параллельно с показом фильма. Свидетельства об этом сохранились в воспоминаниях современников. Использование музыкального сопровождения Ипполитова-Иванова вызвало конфликт: владельцы театра «Аквариум», где шла пьеса Гончарова с той же музыкой, сочли показ фильма с этой партитурой нарушением своих прав. Поэтому уже со второго показа фильм демонстрировался под иное музыкальное сопровождение, а оригинальная музыка использовалась только на премьере.

В одном из театральных отчётов того времени говорилось: «Открыл, наконец, свои двери „Аквариум“ г. Путинцева. Открытие театра „Аквариум“ состоялось вчера при полном сборе. Пьеса „Понизовая вольница“ с применением синематографа имела у публики большой успех». Одновременно картину демонстрировал и театр «Колизей», где благодаря большому экрану удалось эффектно показать массовые сцены. Показ сопровождался исполнением хором певчих песен «Вниз по матушке по Волге» и «Из-за острова на стрежень».

Фильм довольно скоро начал демонстрироваться и в других синематографах. Его включали в репертуар наравне с иностранными лентами, подчёркивая «национальную тематику» картины. Сама идея показа исторического эпизода с музыкальным сопровождением и крупной массовкой воспринималась как шаг к созданию полноценного отечественного кинематографа. Вместе с тем возникали и правовые коллизии: в печати сообщалось, что Г. Путинцев намеревался затеять судебный процесс, так как фильм демонстрировался в ряде синематографов с музыкой Ипполитова-Иванова, права на которую имел его театр. Общий информационный фон также формировался через сопоставление с другими сенсационными сюжетами на экранах Петербурга. «Петербургская газета» упоминала «ревнивого мужа, сбрасывающего любовника жены за борт», «хулигана, душащего девушку», и рядом с ними — «Стеньку Разина, кидающего персидскую княжну в волны».

Премьера «Стеньки Разина» вызвала оживлённые отклики в петербургской и московской печати. Газета «Вестник кинематографов в Санкт-Петербурге» отмечала, что в техническом отношении лента «исполнена прекрасно» и особенно выделяла съёмки на Волге, сцены с лодками и финальный эпизод с броском княжны в реку. В «Новостях сезона» премьера была признана удачной, однако критики отмечали недостатки: исполнение главной роли сочли неубедительным, а декорации — слишком скромными. Журнал «Сцена» охарактеризовал картину как постановку, которая «делает эру в истории русского кинематографического театра». Подчеркивалось, что впервые синематограф обращается к национальной теме и историческому колориту. Отдельно упоминалось использование хора певчих для исполнения народных песен во время показа. В «Новостях сезона» положительно оценили саму постановку в театре «Аквариум», однако критике подверглись исполнитель главной роли и небогатые декорации. В «Петербургской газете» лента упоминалась в ряду других сенсационных постановок, демонстрировавшихся в синематографах столицы, что подчеркивало её эффект на зрителей.

В ретроспективных рецензиях подчёркивается статичность съёмки, использование длинных общих планов и подчеркнуто театральная манера актёрской игры. Драматургия фильма характеризуется как наивная и упрощённая, однако исследователи отмечают его историческую значимость. В обзорах к столетию отечественного кино картина описывалась как «киноиллюстрация» известной песни с минимальной разработкой действия, но с ярким финальным образом — сценой на Волге, ставшей кульминацией повествования. В англоязычных рецензиях фильм описывается как «старейший уцелевший русский повествовательный фильм», снятый «на Волге и её берегах»; отмечается значимость финального эпизода на воде в формировании «канонического» образа начала русского кино. Испаноязычные критические заметки и синопсисы подчёркивают «простоту» сценария и зависимость повествования от интертитров, но признают историческую значимость постановки как «первой российской».

Проект закрепил за Александром Дранковым репутацию первого российского продюсера игрового кино: организация массовых сцен, рекламная кампания (афиши Ассатурова), музыка Ипполитова-Иванова, а также практика «смешанного» показа (театр плюс кино) задали формат последующим постановкам. В ряде обзоров подчёркивается, что именно здесь оформилась связка «национальный сюжет, кинорепертуар и массовая аудитория». В историографии фильм рассматривается как поворот к «национальному материалу» в дореволюционном кино, с последующим развитием исторических и «былинных» сюжетов. Сюжет и иконография (лодки на Волге, бросок княжны) стали легко узнаваемыми маркерами «начала русского кино», регулярно воспроизводимыми в юбилейных публикациях, музейных и просветительских материалах.