Более странно, чем в раю

Джон Лури — Вилли

Эстер Балинт — Ева

Ричард Эдсон — Эдди

Сесилия Старк — тётя Лотти

Дэнни Розен — Билли

Rammellzee — человек с деньгами

Том ДиЧилло — работник аэропорта

Ричард Бозз — рабочий с завода

Сара Драйвер — Чучело

Пол Слоун — владелец гостиницы

Смысл названия фильма в том, что каждый из трёх его героев, будучи неудовлетворён своей жизнью, мечтает попасть в рай, будь то Америка (для Евы), Кливленд (для Эдди) или Флорида (для Вилли). Фильм чётко делится титрами на три части, действие которых происходит, соответственно, в Нью-Йорке, Кливленде и в тогда ещё слабо освоенной туристическим бизнесом части побережья Флориды. Однако перемещение в пространстве ничего по сути не меняет в жизни героев, один из которых удивлённо замечает: «Забавно, мы в новом месте, а выглядит всё точно так же». В мире Джармуша герои движутся по кругу, неизменно возвращаясь в исходную точку.

Первоначально Джармуш планировал снять только «Новый свет» — первую треть о знакомстве Вилли и Евы в Нью-Йорке. Этот короткометражный этюд был снят на плёнке, оставшейся у Вима Вендерса после завершения работы над фильмом «Положение вещей», и только после того, как «Новый свет» получил высокую оценку на нескольких фестивалях, фильм был расширен до размеров полнометражного. В жанровом отношении «Новый свет» имеет много общего с так называемым студенческим фильмом — дипломными работами молодых американских режиссёров. Вторая и третья часть принадлежат к излюбленному Джармушем жанру роуд-муви, причём движение героев на юг и его неутешительный итог вызывают в памяти маршрут героев «Беспечного ездока» (1969).

Из трёх главных (и, по сути, единственных) героев фильма оба мужчины представлены двойниками в одинаковых фетровых шляпах, которые они не снимают даже на ночь. Эту троицу роднит неудовлетворённость жизнью, вызванная пустотой и бесцельностью их бесцветного существования. Растительная жизнь Вилли развенчивает распространённый в американском кино стереотип иммигранта-работяги. Отчуждённость делает молодых людей неспособными к подлинному общению.

В соответствии с бесцветностью и безысходностью, царящими в душах персонажей, приведён и весь формально-стилистический строй картины. Чёрно-белая образность удачно передаёт господствующие в фильме чувства пустоты и душевного холода. По замечанию рецензента The New York Times, плёнка кажется выгоревшей на солнце и полинявшей от небрежного хранения, отчего все запечатлённые на ней образы однородны в своей серости.

В фильме практически отсутствуют монтажные склейки. Каждая из сцен снята единым дублем. Сохранён и естественный звук. Переходы между сценами оформлены за счёт постепенного затемнения до нескольких секунд полной черноты. Таким образом достигается соответствие той эмоциональной и коммуникативной пустоте, в которой находятся персонажи.

Оператор Том Дичилло отталкивается от эстетики Фасбиндера, в «Катцельмахере» тоже показавшем жизнь иммигранта через неподвижный объектив камеры, который не следует за движениями героя фильма, а ждёт его возвращения в кадр, так как оно неизбежно в силу цикличности создаваемого режиссёром художественного мира.

В Кливленде, когда Вилли и Эдди заезжают за Евой и садятся за столик кафе, где она работает, на заднем плане виден Джим Джармуш, который ест хот-дог. Женщину в широкополой шляпе сыграла Сара Драйвер — подруга Джармуша в то время.

Андрей Плахов пишет, что в этом фильме заметно формирование режиссёрского почерка Джармуша, который «проявляется в настойчиво культивируемой точке зрения горожанина-иммигранта, в пристрастии к урбанистическим пейзажам, в поэзии случайных уличных встреч, в том вкусе, который питает Джармуш к чудесам и тайнам большого города».

По словам Тильды Суинтон, фильм Джармуша убедил её, что в Америке можно снимать не только мейнстримные ленты: «У Джима особый способ толкования Америки. Он словно говорит: „Я чужак, но я также и американец, так что мы ощутим этот мир вместе“. Вот почему он стал такой силой в международном кинематографе — он объясняет Америку чужакам, оставаясь при этом одним из них».

Киноэнциклопедия Allmovie относит «Более странно, чем в раю» к числу самых влиятельных фильмов конца XX столетия, поскольку именно он стал предвестником малобюджетного независимого кино, определявшего облик американского кинематографа на исходе столетия.

«Золотая камера» за лучший дебют на Каннском фестивале.

«Золотой леопард» на фестивале в Локарно.

Специальный приз жюри на фестивале независимого кино «Сандэнс».

Приз Национального общества кинокритиков за лучший фильм.