Теорема

Пьер Паоло Пазолини: «В общих чертах, я превратил Теренса Стэмпа в метафизического небожителя. В нём можно видеть дьявола, а можно — сочетание бога с дьяволом. Важно то, что он представляет нечто столь же неподдельное, сколь и неодолимое».

Питер Бонданелла: «Что если бы бог (или иная форма небесного создания) объявился посреди семейства среднего класса, завязал отношения со всеми его членами и затем убыл восвояси? Предлагаемый Пазолини ответ однозначен: домочадцы-обыватели, осознав пустоту своей жизни, разрушили бы себя изнутри».

Миллисент Джой Маркус: «После отъезда гостя каждый из домочадцев разлагает себя, пародируя тот идеал самореализации, который вызвал в их сознании пришелец… Метафизическая теорема исполнения желания и саморазрушения объединяет всех героев фильма. Гость кристаллизует их самые сокровенные желания, но в его отсутствие они не могут реализовать их. Он показал семейству неодолимую, ужасную истину и оставил их без средств к её достижению».

В лакановском толковании незнакомца следует воспринимать как высшее фантазийное воплощение нехватки, которая всегда стоит у истоков желания: «Магнетическая сексапильность незнакомца и традиционная для Пазолини тема священности низших слоёв общества… ведут к беспощадному изобличению пустоты обывательского существования, экзистенциального вакуума за шикарным фасадом лицемерия… Ни один из персонажей не в состоянии побороть летальные чары пустоты, вскрытой отбытием гостя. Их реакция на его отъезд иллюстрирует функционирование влечения к смерти».

Сильвана Мангано — Люсия, мать

Теренс Стэмп — Посетитель

Массимо Джиротти — Паоло, отец

Анна Вяземски — Одетта, дочь

Лаура Бетти — Эмилия, служанка (кубок Вольпи за лучшую женскую роль на 29-м Венецианском кинофестивале)

Нинетто Даволи — Анджелино

Андрес Хосе Крус Сублетт — Пьетро, сын

Карло Де Мейо — мальчик

Аделе Камбрия — Эмилия, вторая служанка

Луиджи Барбини — мальчик на станции

Джованни Иван Скратулья — второй мальчик

Фильм получил приз Международной католической кинослужбы в Венеции, однако Святой Престол через газету L'Osservatore Romano дезавуировал это решение.

Фильм подвергся аресту по обвинению в непристойности. Процесс по этому делу длился 3 месяца и закончился оправдательным вердиктом. Судья обосновал своё решение следующим образом: «Волнение, которое я испытал при просмотре, носило не сексуальный, а исключительно идеологический и мистический характер. Поскольку речь, бесспорно, идет о произведении искусства, оно не может быть непристойным».