Босоногая графиня

Хамфри Богарт — Гарри Доус

Ава Гарднер — Мария Варгас

Эдмонд О’Брайен — Оскар Малдрун

Мариус Горинг — Альберто Бравано

Валентина Кортезе — Элеанора Торлато-Фаврини

Россано Брацци — Винченцо Торлато-Фаврини

Уоррен Стивенс — Кирк Эдвардс

Элизабет Селларс — Джерри

Бесси Лав — миссис Юбенкс

В начале 1950-х Джозеф Манкевич стал одним из самых востребованных режиссёров и сценаристов Голливуда. В 1950 и 1951 году фильмы Манкевича «Письмо трём жёнам» и «Всё о Еве» подряд выиграли «Оскар» за лучшую режиссуру. В 1952 году, будучи в Нью-Йорке, Джозеф написал сценарий новой картины. Она должна была стать первой картиной для Джозефа Манкевича как независимого агента: продюсера и режиссёра собственной компании Figaro Inc. Джозеф задумал драму, своего рода парафраз сказки о Золушке, но с негативной развязкой и отсылкой к теневой стороне кинобизнеса.

В некоторой степени в разработке сценария картины были использованы факты из реальной биографии Риты Хейворт. Известная танцовщица, партнёрша Астера по мюзиклам 1940-х, происходила из Испании, из бедной семьи исполнителей фламенко. У героя картины Кирка Эдвардса много общего с образом Говарда Хьюза. Манкевич до войны был довольно близко знаком с эксцентричным миллионером. Трагический роман Хьюза с Авой Гарднер также в значительной мере повлиял на замысел сценариста. Известно, что Хьюз и Манкевич обсуждали сценарий и Говард одобрил его.

Я хотел создать горькую историю Золушки. Принц должен был оказаться гомосексуалом, хотя я не мог зайти так далеко. Некоторые, впрочем, думают, что я зашёл ещё дальше!

Звезды серебряного экрана пытались заполучить главную женскую роль в многообещающем проекте. Элизабет Тейлор, которая тогда считала себя недооценённой, искала себя. Она прислала Манкевичу телеграмму, в которой умоляла взять её на роль Марии Варгас. Линда Дарнелл считала, что роль «списана» с неё и подходит для неё как нельзя лучше. Впоследствии она глубоко переживала то, что ей так и не удалось сняться в фильме, и отнесла это к личным счётам с Манкевичем.

Первоначально на главную женскую роль Манкевич хотел подобрать не примелькавшуюся, малоизвестную актрису, соответствующую образу. Он рассматривал кандидатуры Джоан Коллинз и Россаны Подесты. Ава Гарднер имела репутацию характерной актрисы, специализировавшейся на образе femme fatale в нуар-фильмах 1940-х. Тем не менее биография Авы, которая происходила из бедной семьи и добилась в жизни всего сама, как представлялось режиссёру, могла помочь актрисе войти в образ. Гарднер в тот период испытывала проблемы в личной жизни, она недавно развелась с Фрэнком Синатрой. В октябре 1952 года актриса попросила компанию MGM, с которой у неё был контракт, временно приостановить его, чтобы принять участие в съёмках у Манкевича. Студия крайне неохотно отпустила Гарднер, на которую имела свои виды. После длительных переговоров, Figaro Inc. выплатила $200 000 отступных. Ава Гарднер согласилась сниматься за гонорар в $60 тыс., что было гораздо ниже её обычных запросов — однако интересный сценарий и возможность сняться в хорошем ансамбле оказались важнее.

Эдмонд О’Брайен был знаком с Манкевичем со времён совместной работы над «Юлием Цезарем». Джозеф ценил этого актёра за профессионализм и умение создать весёлую обстановку на съёмках. Оператора Джека Кардиффа, специализировавшегося в цветной съёмке, Манкевич присмотрел по фильмам «Красные башмачки» и «Пандора и „Летучий Голландец“». Джозефу понравилась его манера в технологии Technicolor и то, как он преподнёс в кадре Аву Гарднер.

Съёмки прошли с января по март 1954 года в Италии, в Риме и его пригородах, на производственной базе студии Cinnecitta. До их начала Ава Гарднер примерно три недели репетировала своё фламенко, которое ей предстояло исполнить перед камерой.

Большая часть актёрского состава прибыла в Италию сразу после нового года. Картина стала одной из последних в фильмографии Хамфри Богарта. Он также согласился работать за гонорар, много меньший его обычного. Актёр уже начал испытывать проблемы со здоровьем. Приступы кашля испортили много дублей и затянули съёмки. Однако основные проблемы звездного дуэта были в том, что Ава и Хамфри не находили взаимопонимания, пикировались и спорили. Хамфри вёл себя на площадке несколько высокомерно, постоянно иронизировал насчёт своей партнёрши и называл её «дамочкой». Аве было сложно подобрать правильное настроение в их экранных взаимоотношениях. Богарт по сценарию не был её мужем или любовником — больше другом и советчиком, которому героиня доверяет свои тайны.

Трудности были и в поиске общего языка с режиссёром. Для Авы оказалось сложным играть в достаточно камерной и «разговорной» картине. Обычно её героини были не столь многословны, здесь же ей необходимо было отыгрывать сцены, в которых внимание зрителя нужно было удерживать не только своими внешними данными. Впоследствии критики невысоко отозвались об этой составляющей фильма. По сюжету так и остаётся непонятным, откуда испанка из трущоб освоила язык, полный метафор и аллюзий. При этом картина оказалась одной из самых гламурных для Авы. Её героиня появляется в кадре в эффектных нарядах, подготовленных дизайнерами модного дома Sorelle Fontana. В картине фигурирует статуя, установленная над могилой танцовщицы, образ, к которому несколько раз возвращается действие. Образ Марии Варгас изваял известный болгарский скульптор Асен Пейков, которому позировала Ава Гарднер. Статую впоследствии приобрёл Фрэнк Синатра и установил в своём доме в Калифорнии.

Премьера картины состоялась 29 сентября 1954 года в Нью-Йорке.

Эдмонд О’Брайен получил «Оскар» и «Золотой глобус» за исполнение мужской роли второго плана. Джозеф Манкевич был номинирован на премию «Оскар» и на Премию Гильдии сценаристов Америки за лучший сценарий.

Сам режиссёр остался не очень доволен картиной, назвав её своим «лучшим из худших фильмов». Пресса приняла картину противоречиво.

Специалисты остались под впечатлением от визуального решения и работы оператора. Работа в стилистике нуар, точное соответствие выбора в пользу цветной гаммы Technicolor (в то время выбор между цветом и пока ещё более привычным чёрно-белым решением оставался за командой) оказались выгодными сторонами драмы Манкевича. Variety высоко оценила цинизм и выпуклость персонажей, соответствующих сеттингу и окружению, написав, что «острота характеров, наэлектризованный диалог, цинизм, остроумие и мудрость истории, впечатляющая комбинация безнравственно богатого и безнравственно подхалимского являются составляющими этого успешного фильма сценариста-режиссёра Манкевича», отметив при этом, что «порой Манкевич, кажется, слишком щедро снабжает своих персонажей словами». Актёрская игра Авы Гарднер получила слабую оценку, тогда как её партнёры-мужчины справились с задачей на высоком уровне. По мнению рецензента «Нью-Йорк Таймс» Босли Краузера, её персонажу не хватало правдоподобия. Босли Краузер также пишет: «Манкевич создал едкую и циничную историю о роскошном и бесстыдном поведении голливудской и международной элиты, представив группу разнообразных персонажей, настолько горьких и неприятных, что они вызывают отвращение… Как бы это ни было болезненно и бессмысленно, именно эта яркая и испепеляющая демонстрация круга лиц и общей атмосферы составляет главное очарование картины. А неприкрытая развращенность этих людей — это корень её острого ума и удивления… Следует признать, что Манкевич наполнил роскошные сцены фильма почти непрерывным потоком изобразительной точности и словесных колкостей. Картина жарких ночных клубов, гостиных Беверли-Хиллз, казино Французской ривьеры и вилл, выходящих окнами на море, наполнена зарядом зла, яда и предательства. И большая часть того, что говорят его персонажи, утыкана стальными иглами, а сами они похожи на дикобразов».

Основным предметом критики стала затянутая, не слишком внятная история, перегруженная неоправданным символизмом, отсылками к литературе и философии. Дэйв Кер нашёл её затянутой и излишне «болтливой». Эмануэль Леви назвал работу Манкевича второсортной, особенно в сравнении со схожей по стилистике другой картиной режиссёра — «Всё о Еве». По мнению Шипмана, фильм по тематике близок «Всё о Еве», но «не столь весёлый и сфокусированный», а Дайер назвал его «острой, но вторичной драмой».

Картина получила высокую оценку от молодых режиссёров французской новой волны. Франсуа Трюффо назвал её «блестящей, умной и элегантной». Жан Люк Годар признал, что картина в значительной мере вдохновила его на знаменитое «Презрение».