Сорок первый

Актёрский состав:

Съёмочная группа:

Сценарий: Григорий Колтунов

Режиссёр-постановщик: Григорий Чухрай

Второй режиссёр: Белла Фридман

Главный оператор: Сергей Урусевский

Оператор: Алексей Темерин

Художник: Владимир Камский

Композитор: Николай Крюков

Дирижёр: Вероника Дударова

В 1953 году Григорий Чухрай окончил режиссёрский факультет ВГИКа (мастерская Сергея Юткевича и Михаила Ромма). Ещё на втором курсе его заинтересовала в качестве основы для фильма короткая повесть Бориса Лавренёва «Сорок первый», по которой в 1926 году один из основоположников российского кинематографа и классик советского кино Яков Протазанов снял одноимённый фильм. С фильмом Чухрай ознакомился во время учёбы во ВГИКе. В своих воспоминаниях Чухрай указывал, что повесть прочёл в семнадцать лет в госпитале Челябинска, куда он попал во время Великой Отечественной войны из-за осколочного ранения. Осколок снаряда задел лёгкое и вызвал туберкулёзный процесс. Идею поставить по историко-революционной повести фильм ему подсказал его друг Борис Немечек, так как заметил, что Чухрая привлекает романтика.

После защиты диплома по рекомендации Ромма Чухрай отправился работать на Киевскую киностудию. Находясь в Киеве, Чухрай создал свой вариант сценария, с которым познакомил Марка Донского и Виктора Ивченко. Он им понравился, но Донской усомнился, что на студии рискнут снять по нему фильм. Чухрай попытался заинтересовать экранизацией повести Лавренёва директора Семёна Пономаренко, но тот сказал, что среднеазиатский колорит украинской студии не подходит: «Зачем нам верблюды?». После смерти Сталина в советском кино закончился период малокартинья, наступала хрущёвская оттепель. В 1954 году директором «Мосфильма» был назначен режиссёр Иван Пырьев, который энергично принялся за расширение производства. По совету Ромма и Юткевича, Пырьев вызвал Чухрая в Москву, где начинающий режиссёр убедил руководство студии снять фильм «Сорок первый». Необходимость экранизации повести рассматривалась на Художественном совете «Мосфильма». Один из противников съёмок усомнился в моральных устоях героини и шаткости идейной позиции. Так, после убийства любимого, она бросается в отчаянии к его телу, проявив таким образом «полную идейную невыдержанность». По воспоминаниям Чухрая, главным противником съёмок был сценарист и режиссёр Григорий Рошаль. Возражала и жена Рошаля — режиссёр Вера Строева. Так, ей не понравились вульгаризмы в речи Марютки. Несмотря на критику, Пырьев настоял на съёмке фильма Чухраем. Большую роль сыграло и заступничество Ромма и Юткевича.

К созданию сценария был привлечён Григорий Колтунов, так как Чухрай хотел, чтобы его вариант поправил профессионал. Его кандидатуру предложил Пырьев. Сюжет короткой повести был расширен, были введены дополнительные сюжетные линии (например, белогвардейцы преследуют отряд красных, в попытке освободить своего офицера). Образ героини стал более интеллигентным, её речь стала облагороженной и грамотной. Диалоги исправлялись при участии Лавренёва. Автор первоисточника познакомился с Чухраем и Колтуновым. Он одобрил сценарий, а впоследствии и фильм.

Главные герои были подобраны режиссёром по результатам удачных кинопроб Олега Стриженова и Изольды Извицкой. Против такого выбора героини поначалу возражал худсовет. На фильм пробовались парами: Извицкая со Стриженовым и Юрий Яковлев с Светланой Харитоновой. Последние не прошли пробы, хотя, по слухам, их поддерживал Пырьев. Киновед Армен Медведев писал: «Не знаю, может быть, это уже воздействие фильма, но мне и в пробах больше понравились Стриженов и Извицкая. Говорили, Иван Пырьев очень настаивал на том, чтобы снимался дуэт Яковлев — Харитонова». Фильм снимали в 1955 году в Каракумах и на Каспийском море — в Красноводске и на полуострове Челекен. Извицкой сложно давались некоторые особенности роли, она не могла правильно держать ружьё, правильно шагать. Условия съёмок были сложными — пустыня. Иногда Извицкая плакала. На съёмки был приглашён муж Извицкой — Эдуард Бредун (он также исполнил в фильме роль третьего плана), за которого актриса перед этим вышла замуж. Большую моральную поддержку оказал ей Николай Крючков.

Чухрай взял главным оператором Сергея Урусевского, к тому времени уже прославленного мастера. Урусевский сам предложил свою кандидатуру, подойдя к режиссёру в коридоре «Мосфильма». Оператор настоял на том, чтобы вторым режиссёром взяли его жену Беллу Фридман и одна из сцен снималась в горах. По мнению оператора, аскетичный вид пустыни быстро утомит зрителя своей монотонностью, и Чухрай после некоторых возражений согласился с этим. Фильм снимался на базе творческой мастерской Михаила Ромма. Во время осложнения остеомиелита режиссёру приходилось руководить съёмками, лёжа на носилках. С супругами Урусевскими у режиссёра не заладилось, и между ними часто возникали трения. По воспоминаниям Чухрая, смонтированный фильм показали официальному автору сценария Григорию Колтунову, который, испугавшись, отказался ставить свою подпись под этой «грязной белогвардейской стряпнёй» и написал «донос». Фильм спас Иван Пырьев. Дочь Колтунова позже оспаривала истинность утверждений Чухрая. 10 августа 1956 года состоялось заседание Художественного совета «Мосфильма» под председательством Пырьева. Подавляющее большинство выступавших положительно приняли картину. Колтунов же заявил, что его сценарий был искажён: «Я смотрел фильм и с горечью убедился, что здесь моего сценария нет. Нет той гармонии, той чистоты, что была в сценарии. Кусок с Робинзоном Крузо у всех вызывал сомнение, сейчас же его хвалят. В фильме пропал очень важный момент—„явление Евсюкова“, а без него нет впечатления финала, нет выстрела. Нет еще целого ряда сцен и эпизодов, что ухудшило картину. Я думаю, что в этом не виновны ни режиссер, ни студия. В этом виноват весь порядок работы нашей кинематографии. Сценарий сохраняется тогда, когда сам режиссер является его автором. Если же сценарий не его и ему попадается трудный кусок, он сдается перед этими трудностями. Еще раз хочу отметить, что фильм получился хороший, но если бы не было отклонений от сценария, он был бы еще лучше».

«Сорок первый» вышел на экраны 15 октября 1956 года. Он прославил Чухрая, Извицкую и Стриженова на всю страну. Для актрисы роль Марютки стала самой известной в карьере. В кинотеатрах СССР фильм посмотрело 25,1 млн зрителей (10-е место в прокате 1956 года); во Франции — 1 118 928, а в ПНР — 942 792 зрителя. Фильм был представлен на Каннском фестивале (1957), где имел успех. По мнению Чухрая, к направлению фильма на фестиваль был причастен Никита Хрущёв. Григорий Александров сообщил режиссёру, что фильм понравился Чарли Чаплину. Европейские зрители не ожидали, что в советском кино может быть показана романтичная история с красивыми героями без излишней идеологической составляющей. Французского режиссёра Марселя Блистена поразило в советском фильме, что «он не ставит никаких дидактических целей, не старается доказать ничего, кроме величия и силы любви». Похвально о фильме отозвался киновед Виктор Шкловский: «Режиссер Чухрай талантлив, но показать себя и режиссер и актеры могут потому, что им сценарий дает материал. Зритель видит одного и того же героя по–разному. Сюжетные положения исследуют человека. Занимательность, драматичность — это правила кинематографии. И не нужно делать поступки людей легкими. Надо показывать их колебания и не прятать противоречивость человеческой души, а понимать, что именно в этой противоречивости светится будущее. Героиня „Сорок первого“ убивает свое счастье во имя своей правды, во имя справедливости».

В четырёхтомной «Истории советского кино. 1917—1967» отметили, что фильм затронул тему проникновения истории «сквозь человека», показал движения жизни народа, причём у Чухрая, возможно, получилось это наиболее цельно: «…в свободном, радостном и упоённом рассказе» о любви классовых врагов и «неизбежном торжестве революционного долга». Операторскую работу Урусевского авторы назвали выдающейся, но лишь «вступлением» к его знаменитому фильму «Летят журавли» режиссёра Михаила Калатозова. Критик и киновед Исаак Шнейдерман писал в биографии режиссёра об особенностях фильма: «В этом экзотическом, приключенческом, героическом сюжете Чухрай выявил себя как певец красоты — красоты пластической и красоты нравственной. Столь же внимательный к внутреннему миру людей, как молодые режиссёры „герасимовской школы“, он сочетал в себе реалиста-психолога с романтиком, поэтом революционной борьбы». Некоторые критики отмечали, что образ главной героини чересчур одухотворён, идеализирован, по сравнению с прямолинейной «пролетаркой» в повести Лавренёва.

На Х Международном кинофестивале в Канне (1957) фильму присуждён Специальный приз жюри «за оригинальный сценарий, гуманизм и высокую поэтичность» (другой вариант перевода — «за оригинальный сценарий, человечность и романтическое величие»).