Гараж

Действие происходит в СССР в конце 1970-х, в помещении зоологического музея вымышленного «НИИ Охраны животных от окружающей среды». Сюжет фильма — заседание пайщиков гаражно-строительного кооператива «Фауна» (основанного сотрудниками этого НИИ).

Правление кооператива:

председатель, ветеринар Валентин Сидорин

заместитель директора института Лидия Аникеева

бухгалтер Алла Петровна

объявляет, что по новому генплану часть гаражной застройки будет затронута автомагистралью, поэтому количество гаражей придётся сократить. На заседании предстоит определить четырёх «крайних». Но выбора на самом деле нет, правление кооператива подготовило список, уже одобренный, как утверждает Аникеева, во всех инстанциях. Собранию предлагается лишь утвердить его.

Тех, кого предполагается оставить, намного больше, чем тех, кого правление предложило исключить, и голосование «списком» прошло бы быстро и беспроблемно, если бы не активное сопротивление четырёх ущемлённых:

лаборант Семён Хвостов, потерявший голос в результате простуды (ему пришлось нырять в ледяной бассейн, чтобы дать лекарство заболевшему тюленю Боре);

техник Виталий Фетисов, ради гаража «продавший Родину», то есть дом в родной деревне;

ушедший на пенсию бывший работник института Александр Якубов;

жена научного сотрудника Евгения Гуськова, отсутствующего на собрании по уважительной причине.

Одна из пайщиц, младшая научная сотрудница Елена Малаева, встаёт на сторону исключаемых. Она заявляет, что правление поступило несправедливо, выбрав четверых самых беззащитных. А по справедливости надо обсудить каждого пайщика и решить, кто достоин исключения за наименьший вклад в строительство. Членам кооператива всё равно, а правление даже не позволяет Малаевой выступить. Но выясняется, что кто-то из участников собрания запер входную дверь и спрятал ключ, покинуть помещение теперь невозможно, а сломать дверь в историческом здании замдиректора Аникеева не допустит. Малаева заявляет, что ключ спрятала она, так что правлению так или иначе придётся дать ей слово, если они хотят получить ключ назад. Раздражённым участникам затянувшегося собрания поневоле приходится продолжить заседание и согласиться её выслушать.

Малаева, похоже, даже сама не осознала, что, волнуясь о морально-этических аспектах произошедшего, сумела выявить в железобетонной позиции правления единственную деталь, уязвимую с формально-юридической точки зрения. Скромный пенсионер Якубов, прекрасно, казалось бы, знакомый большинству присутствующих именно в этом качестве, оказался героем войны, бывшим фронтовым разведчиком, дошедшим до Берлина, кавалером двух орденов Славы. Официальная политика партии и правительства не оставляет правлению ни единого шанса, ясно, что любой жалобе Якубова будет немедленно дан ход и обидчикам заслуженного ветерана, мягко говоря, не поздоровится.

Якубова тут же восстанавливают, но теперь в списке, подготовленном правлением, образовалась вакансия, которую необходимо заполнить, определив нового кандидата в неудачники. Поскольку заседание кооператива уже идёт и активно обсуждает этот вопрос, у правления просто не получится снова решить его втайне от членов кооператива.

Разбирательство с деятельностью правления приводит к тому, что на свет выходят неприглядные факты. Оказалось, что в число членов кооператива, помимо тех, кто не является сотрудником института, но был когда-то утверждён на общем собрании пайщиков, входят:

тромбонист оркестра Гостелерадио,

отставной полковник (проживает в доме недалеко от гаражей),

крупный дипломат (проживает в доме недалеко от гаражей),

не упомянутая в этом контексте, но сама также не являющаяся сотрудницей института дочь члена-корреспондента Академии наук, претендующего тоже с одобрения пайщиков на два гаража для одной семьи,

а также были негласно приняты «блатные» — люди, ставшие пайщиками кооператива за взятку или по протекции:

«щедрый и могущественный» директор рынка Алла Кушакова;

сын крупного чиновника Милосердова, поддерживающего стройку «сверху».

Обстановка накаляется, так как ни «блатные», ни оставшаяся тройка несправедливо исключённых не собираются сдавать своих позиций. Члены кооператива в перепалке скатываются до оскорблений, хамских заключений о чужой личной жизни и моральных качествах, в чём немало преуспевают Аникеева, Сидорин, Кушакова и зоолог Карпухин, ибо он «из большинства». Дело в итоге едва не доходит до драки «стенка на стенку», которую с огромным трудом, но смело предотвращает Сидорин. Собрание затягивается за полночь.

В конце концов один из пайщиков, всеми уважаемый крупный учёный, профессор Павел Смирновский, предлагает бросить жребий. Но правление заявляет, что это «не наш метод».

Уже под утро на заседание прорывается взволнованный супруг Аникеевой и сообщает ужасную новость — у них угнали машину. Так как по закону человек, не имеющий машины, не может быть членом гаражного кооператива, Сидорин провозглашает, что Аникеева, несмотря на докторскую степень, должность заместителя директора института и все награды, выбывает из списка пайщиков и должна покинуть помещение, хотя и будет «включена в наш резерв». Кроме того, собрание решает исключить обоих «блатных», на что сын Милосердова реагирует, по крайней мере, как хорошо воспитанный человек, Кушакова же, разразившись новым взрывом базарного хамства, заявляет о намерении добиться сноса абсолютно всех гаражей и покидает заседание.

Итак, три гаража собранию удалось сократить. Остался ещё один, последний. По предложению Хвостова, у которого от стресса вдруг снова прорезался голос, пайщики кооператива всё же соглашаются на жребий. В огромную меховую шапку одной из дам сложены свёрнутые в трубочку листки бумаги, на одном из которых нарисован крестик. Хвостов с шапкой в руках обходит всех участников собрания, но крестика ни у кого нет. Хвостов в ужасе достаёт свою бумажку, однако и она оказывается чистой, а «несчастливая» бумажка с крестиком так и остаётся в шапке — «кто-то всё-таки не тянул жребий». Только тут участники собрания замечают, что начальник Отдела насекомых, сидевший за огромным чучелом бегемота, преспокойно проспал почти всё заседание. Хвостов будит спящего, и Сидорин предлагает ему достать из шапки роковой жребий: «Вытащите эту бумажку, счастливый вы наш».