Девушка с далёкой реки

Роза Свердлова — Чижок, внучка железнодорожного сторожа

Владимир Ромашков — дедушка Чижок

Пётр Кириллов — Алексей, сторож туннеля

Михаил Гипси — охотник

Александр Громов — оратор

Борис Шлихтинг — нэпман

Владимир Гребнев — эпизод

и другие

Кинокритик Владимир Недоброво считал, что данная картина «одна из замечательнейших лент не только советского, но и мирового кинематографа» и «она войдёт в историю кинематографа как исходная точка жанра». Он также утверждал: «Эта лента показала прежде всего, что Червяков — изобретатель, выдумщик новых жанров, искатель новых приёмов конструкции кинематографической вещи».

Театровед Стефан Мокульский писал, что «она намечает новую веху в развитии нашей кинематографии» и «создаёт впечатление, аналогичное получаемому от восприятия лирического стихотворения». Он особо выделял, что «бессловесная речь, не сопровождающаяся ни одной надписью, но красноречиво показывающая нарастание восторга, опьянения, страстной воли к жизни, к борьбе, к творчеству, речь, эмоционально подчеркнутая параллельно смонтированными кадрами первомайских манёвров, дающими такое же динамическое нарастание», являлась «вершиной лирического напряжения фильма».

Киновед Адриан Пиотровский отмечал, что цель картины — «пробудить непосредственный эмоциональный подъём, заразить волною лирического сочувствия». Критик писал, что для этого использованы «лирические картины» и строго ритмическое чередовании зрительных образов: «Мечты героини, развернутые в длинных сценах, где одно взволнованное лицо её в крупных планах занимает экран, фантастически искаженная картина ночной столицы, ликование пролетарского праздника, пейзажи гор, закутанных в облака, и прозрачных степных рек — на строго ритмическом чередовании этих зрительных образов построена картина». Он также утверждал, что «уже первая картина Червякова „Девушка с далёкой реки“ отмечена чертами своеобразного и новаторского стиля» и что после фильма «Червяков имеет право на то, чтобы каждая новая картина его была встречена с удвоенным вниманием».

Однако другой советский критик Константин Фельдман в своей рецензии писал: «Я думаю, что перед нами „изыск“ несколько преждевременный, как для культуры нашего кино, так и для культуры нашего зрителя на сегодняшний день». Искусствовед Борис Алперс критиковал фильм за то, что в нём «серьёзная общественная тема переведена на язык сентиментального „жестокого“ романса».

Историк кино Николай Лебедев так оценивал фильм: «…Червяков создаёт трогательную лирическую киноповесть, быть может, несколько сентиментальную, но тёплую и жизнеутверждающую. „Девушка с далёкой реки“ была заявкой не только на новый жанр, но и на новый поэтический подход к изображению рядовых советских людей».

Кинокритик Стелла Гуревич отмечала, что фильме «не было ни технических изысков, ни острых сюжетных коллизий», а он «был построен на внутреннем эмоциональном движении». Она писала: «Тема мечты раскрывается исподволь, порой почти в элегических тонах». Гуревич указывала: «…первый же самостоятельный (и авторский) фильм Червякова „Девушка с далёкой реки“ поразил критику не только почти полным отсутствием диалогов в титрах, но и наличием длинной беститровой речи, приданной главной героине».

Киновед Николай Ефимов писал, что картина «оставляла громадное эмоциональное впечатление». Он утверждал: «Картина … была в те времена уникальна. Едва ли можно было найти её предшественников в мировом киноискусстве». Он также писал: «Мы видели яркое, возбуждающее зрелище. Здесь было больше экспрессионизма, чем поэзии».

Кинокритик Ростислав Юренев писал о кинокартине: «В чём были ее признаваемые всеми оригинальность, самобытность? Все критики — от безвестных газетных рецензентов до учёного театроведа С. С. Мокульского и тончайшего знатока античности и мудрого руководителя кинопроизводства Адриана Пиотровского — единодушно отвечали: взволнованным лиризмом, искренней эмоциональностью, подлинной поэтичностью. Критики заговорили об открытии нового жанра — кинопоэмы…». Он утверждал: «Кто знает, сохранись „Девушка с далёкой реки“, Червякова сейчас возвели бы в сан первооткрывателя авторского кинематографа».

Критик Яков Бутовский называл снятый в жанре «лирической кинопоэмы» фильм главным в творчестве Червякова и высоко оценивал вклад оператора Беляева, который «показал себя зрелым и своеобразным мастером».

Кинокритик Пётр Багров отмечал «оглушительный эффект „Девушки с далёкой реки“» и рассматривал её как одну из трёх важнейших работ режиссёра Червякова, наряду с фильмами «Мой сын» и «Золотой клюв».

В книге киноведа Ирины Гращенковой указывается: «Весь фильм исполнен оптимизма, глубокая лирическая интонация смягчала социальный пафос, таких непосредственных, задушевных контактов с героиней не достигал, пожалуй, ни один режиссёр … Роза Свердлова, обаятельная, органичная, живая, стала

центром удивительного лирического мира фильма».