Призрак свободы

Жан-Клод Бриали — месье Фуко

Моника Витти — мадам Фуко

Поль Франкёр — хозяин гостиницы

Франсуа Местр — профессор

Клод Пьеплю — комиссар

Мари-Франс Пизье — мадам Кальметт

Жан Рошфор — месье Лежандр

Бернар Верлей — капитан

Милена Вукотич — медсестра

Адриана Асти — дама в чёрном; сестра первого префекта полиции

Жюльен Берто — первый префект полиции

Мишель Пикколи — второй префект полиции

Мишель Лонсдаль — шляпник

Паскаль Одре — мадам Лежандр

Анн-Мари Дешотт — Эдит Розенблюм

Название фильма уже присутствовало в одной фразе, произнесенной в картине «Млечный путь» («Ваша свобода есть лишь призрак»), оно является как бы скромной данью Карлу Марксу — написавшему в самом начале «Коммунистического манифеста» о «призраке коммунизма», который «бродит по Европе». Свобода, которая в первой же сцене фильма выглядела свободой политической и социальной (она навеяна подлинными событиями, испанский народ действительно кричал, из чувства ненависти к либеральным порядкам Наполеона, при возвращении на трон Бурбонов: «Да здравствуют цепи!»), затем получала другой смысл — свобода художника и творца столь же иллюзорна, как и всякая другая.

Луис Бунюэль о фильме:

Этот весьма честолюбивый фильм было трудно писать и ставить. Он представлялся мне несколько отчужденным. Некоторые эпизоды, естественно, затмевают другие. И все равно это один из тех фильмов, которым я отдаю предпочтение. Я считаю, что его замысел интересен, мне нравится любовная сцена между теткой и племянником, мне нравятся сцены поиска потерявшейся девочки, которая никуда не исчезала (об этом сюжетном ходе я думал уже долгое время), сцена с двумя префектами полиции, посещающими кладбище как дань далекому воспоминанию о кладбище святого Мартина, и финал в зоосаде — с упрямо глядящим в объектив страусом, ресницы которого кажутся фальшивыми.

Сегодня, раздумывая над «Млечным путём», «Скромным обаянием буржуазии» и «Призраком свободы», сделанными по оригинальным сценариям, я представляю их своеобразной трилогией или, скорее, средневековым триптихом. Одни и те же темы, подчас те же фразы встречаются во всех трех картинах. Они говорят о поиске истины, от которой надо бежать, едва она открыта, о неумолимой силе социальной рутины. Они говорят о необходимости поиска, о случайностях, о морали, о тайне, которую надо уважать.

Ещё мне хочется добавить, что четыре испанца, которых расстреливают в начале картины французы, — это Хосе Луис Баррос (самый великий из всех), Серж Зильберман (с повязкой на лбу), Хосе Бергамин в роли священника и я сам, скрытый под бородой и сутаной священника.