Шведская спичка

Автор сценария: Николай Эрдман

Режиссёр-постановщик: Константин Юдин

Помощник режиссёра: Владимир Герасимов

Оператор-постановщик: Игорь Гелейн

Помощник оператора: Валентин Захаров

Художник-постановщик: Георгий Турылев

Художник по костюмам: Василий Ковригин

Помощник художника по костюмам: Любовь Душина

Композитор: Василий Ширинский

Звукооператор: Сергей Минервин

Художник-гримёр: Фетисов Виктор

Монтажёр: Татьяна Зинчук

Помощник монтажёра: Оксана Герц

Дирижёр оркестра: Арон Ройтман

Директор картины: Георгий Харламов

В истории советского кино уже существовала одна экранизация раннего рассказа А. Чехова — немой фильм, созданный в 1922 году режиссёром Лесем Курбасом. Задумав новую экранизацию, звуковую и цветную, при первых признаках наступающей «оттепели», Константин Юдин, создатель целого ряда популярных фильмов, в качестве сценариста привлёк Николая Эрдмана, с которым уже сотрудничал в картинах «Смелые люди» (1950) и «Застава в горах» (1953).

Поскольку действие рассказа происходит в уездном городе в 1885 году, Юдин для съёмок выбрал Коломну, где можно было найти соответствующую натуру. Съёмки проводились в Коломенском кремле — в фильме можно увидеть и его панораму, снятую с другого берега Москвы-реки, — а также в районе Щурово: в кадр попали Ямская башня, сквер Блюдечко, здание современного Краеведческого музея и некоторые улицы района.

О том, как непросто было снимать чеховский сюжет в современном городе, вспоминал коломенский краевед А.И. Кузовкин: «В... эпизоде, где вели арестованного, специально разводили грязь на Блюдечке, чтобы мужчина спотыкался. [...] Только начнут – поезд через Москву-реку проедет, начинают второй дубль – баржа проплывёт, третий раз – самолёт пролетит. Так и снимали дубль за дублем один эпизод целый день».

По словам исполнителя главной роли Андрея Попова, режиссёр Константин Юдин хорошо понимал возможности актёров, предоставляя им достаточную свободу в кадре, и Михаил Яншин с Алексеем Грибовым виртуозно импровизировали. Сама картина «при сочных, полнокровных образах, ярко очерченных характерах сделана пастельно, мягко, по-чеховски».

Тамара Носова, для которой это была уже вторая работа с режиссёром, рассказывала, как поругалась с ним из-за роли. Она сочла Акульку точной копией своей Агнии из «Беззакония» (1953) и, придя на пробы, с порога заявила, что сниматься не будет: «Хватит с меня этого разврата!». А через три месяца ей сообщили, что её ожидают на съёмочной площадке. От обиды она дерзила Юдину, не слушала указаний и всячески изматывала ему нервы, но эпизод был отснят. Через какое-то время она встретила Михаила Ромма, который заявил, что Носова покорила худсовет и ей повысили зарплату на две категории.

Константин Юдин собрал незаурядный актёрский ансамбль, в который наряду с мхатовскими корифееями Алексеем Грибовым и Михаилом Яншиным вошли более молодые, но уже искушённые и хорошо известные зрителям Михаил Названов и Николай Гриценко; только Андрея Попова в то время лучше знали театралы — для кинозрителей он стал открытием. Уровень исполнителей позволил Юдину предоставить им достаточную свободу на съёмочной площадке, и играли они, пишет Е. Бауман, «с азартом, с видимым удовольствием и великолепной непринужденностью».

Фильм был тепло принят и зрителями, и критикой: отмечали и верную передачу чеховской интонации, и превосходный актёрский ансамбль — точно очерченные образы, и тонкое воссоздание обстановки. «Жанр фильма, — пишет Елена Бауман, — можно было бы назвать пародией на детектив, если бы в те годы нашлось, что пародировать... высмеивались прежде всего те, кто в жизни внушал ужас,— служители следственной службы. Обнажалась механика того, как «шьется дело». Людмила Погожева в «Московской правде», особо отметив работу сценариста, писала, что фильм поставлен «свежо, талантливо, с истинным проникновением в неповторимую чеховскую стилистику», создателям «Шведской спички» удалось передать иронию, сарказм, выразительную краткость рассказа. Картина, отмечал Андрей Попов, «при сочных, полнокровных образах, ярко очерченных характерах сделана пастельно, мягко, по-чеховски». Виктор Шкловский увидел в фильме другое достоинство: «Прекрасный чеховский сюжет с борьбой смешного и страшного, с разгадкой таинственного как пародийного был умело прочитан режиссёром».

И многие годы спустя оценки критиков не изменились. После затишья эпохи «малокартинья», писал Ростислав Юренев, Юдин в «Шведской спичке», обратился к чеховской комедии «с таким тонким и задорным юмором, с таким глубоким проникновением в стилистику молодого Чехова, что оплатил многие наши долги перед великим писателем, к которому мы обращались часто, но неуклюже». По мнению Е. Бауман, «Шведская спичка» оказалась одной из первых ласточек будущего «свободного» кино: «Фильм бросал озорной вызов чинному стилю искусства тех лет. В нём была воплощена раскованность души, он непринужденно, как бы походя и невзначай переступал через какие-то мертвящие каноны». И даже скупой на похвалы «Энциклопедический словарь» в 1987 году отмечал, что в фильме Юдина «передано свoeобразие чеховского стиля, грустный юмор, тонкая ирония».