Waiting for the Clouds

Персонаж Айше родился под именем Элени, в семье коренных греков в восточном регионе Черноморья на севере Турции, на территории бывшей древней страны Понт. Её усыновила турецкая мусульманская семья во время Первой мировой войны. Страх — причина того, что Айше никогда больше не говорила о своём этническом прошлом. В Турции 70-х годов правительство оказывало сильное давление на повседневную жизнь простых людей. Если бы существовала толерантность, Айше не пришлось бы скрывать свою этническую идентичность на протяжении 50 лет. Но в Турции 1970-х параноидальные настроения и страх перед «чужими» усиливались, а терпимость к этническим меньшинствам снижалась.

Фильм имеет много общего с серией фильмов известного кинематографиста Теодороса Ангелопулоса: границы и их влияние на жизнь людей — как в «Подвешенном шаге аиста»; утомительный поиск члена семьи в духе «Одиссеи» — как в «Пейзаже в тумане»; давно утраченная идентичность и слияние разных культур — как в «Взгляде Улисса» и «Подвешенном шаге аиста». Сходство не ограничивается содержанием и темами: оно также касается формы и стиля фильма — тщательно построенных сцен и огромного количества длинных общих планов. Но есть и существенные различия. В «Waiting for the Clouds» Устаоглу склонен подчёркивать идею дистанции, тогда как Ангелопулос делает акцент на путешествии. Путешествие Айше мы почти не видим; скорее, мы видим её в двух разных пунктах назначения. Она принадлежит к поколению, которое пережило тяготы обмена населением между Грецией и Турцией и так и не смогло полностью оправиться от этой эмоциональной раны. Когда она наконец решает преодолеть свои страхи и запреты и отправиться на поиски пропавшего брата, она переступает ряд границ. Мы не видим, как она пересекает физическую границу, — в отличие от Ангелопулоса, — но её переход через воображаемые границы, которые она сама себе создала, очевиден. «Объективные свойства сообщества менее важны, чем воображаемые». Глубоко в подсознании она представляет себя принадлежащей к другой нации, другому сообществу и другому языку. Но когда она выходит за пределы своего маленького дома в небольшой деревне, она понимает, что то, что она считала своим истинным сообществом, оказывается для неё настолько же чужим, насколько это возможно. Она возвращается в Турцию, но уже не та, что прежде. Кажется, будто с её плеч сняли огромный груз. Она начинает улыбаться.