Крепкий орешек

«Крепкий орешек» (англ. Die Hard) — американский боевик 1988 года режиссёра Джона Мактирнана с Брюсом Уиллисом в главной роли. Сценарий написан Джебом Стюартом и Стивеном де Соузой по роману Родерика Торпа «Ничто не вечно». В основе картины — история детектива полиции Нью-Йорка Джона Макклейна, который оказывается втянутым в террористический захват небоскреба в Лос-Анджелесе, когда навещает свою бывшую жену во время рождественской вечеринки.

Работа над картиной началась в 1987 году. Сценарист Джеб Стюарт находился в ужасном финансовом положении. Columbia Pictures отказалась покупать его сценарий, а контракт с Walt Disney Pictures приносил ему мало денег. Агент Джереми Циммер связался с Ллойдом Левином, главой отдела развития продюсерского подразделения 20th Century Fox, Gordon Company. Когда режиссёру Джону Мактирнану впервые принесли ранние черновики сценария, он наотрез отказался снимать фильм и вернул его продюсерам, заявив, что это «злая, жестокая чушь про террористов». Название «Die Hard» («Умри тяжело, но достойно» / «Упёртый») перекочевало в картину из другого проекта студии: продюсер Джоэл Силвер попросил сценариста Шейна Блэка отдать это название для фильма по роману Торпа, а то, что изначально должно было называться «Крепким орешком», Блэк переименовал в «Последний бойскаут». Роман «Ничто не вечно», по которому был снят «Крепкий орешек», является сиквелом «Детектива», который был экранизирован в 1968 году. По контракту 1968 года, студия 20th Century Fox была юридически обязана предложить роль «Крепкого орешка» исполнителю роли «Детектива» Фрэнку Синатре. В то время ему было 72 года и он отказался, лаконично заявил: «Я слишком стар и слишком богат, чтобы продолжать сниматься». Первым, кому студия предложила главную роль после отказа Синатры, стал Арнольд Шварценеггер. Проект переформатировали, «омолодили», сделав сценарий более динамичным и связав с сюжетом фильма «Коммандо», и в таком виде «Крепкий орешек» становился, по сути, его сиквелом (при этом, не следует путать этот проект с «Коммандо 2», который так же остался только на бумаге и не был связан с романом Родерика Торпа). В проекте сценария, созданном специально для Шварценеггера (хотя сценарист Стивен де Соуза отрицал это, называя «ерундой»), Джон Макклейн не был бы «обычным парнем, попавшим в беду». Текст адаптировали под типаж несокрушимого спецназовца (похожего на его героя Джона Мэтрикса из «Коммандо» или майора Датча из «Хищника»). Он не прятался бы испуганно по вентиляционным шахтам и не морщился от боли, бегая босиком по битому стеклу, а методично и хладнокровно уничтожал террористов. Вместо нервных, саркастических и панических монологов Макклейна, которые в итоге так удались Брюсу Уиллису, сценарий под Арнольда переписывался под его коронные короткие и пафосные фразы, произносимые с каменным лицом сразу после ликвидации очередного врага. Но Шварценеггер отказался из-за съёмок в комедии «Близнецы» и из-за своего предвзятого отношения к каким-либо сиквелам. На роль Джона Макклейна также приглашались другие актёры, что практически всякий раз приводило к необходимости адаптации сценария под их сценический типаж:

Продюсеры отправили сценарий Джону Траволте и Тому Беренджеру, но те даже не успели подержать его в руках, т. к. их агентам сценарий показался «очередным проходным и глупым боевиком», поэтому они не сочли нужным известить актёров об этом проекте. Кандидатура Майкла Мэдсена, предложенная продюсером, была отвергнута режиссёром Джоном Мактирнаном, аргументировавшим это тем, что Мэдсен обладает слишком «бандитской», отрицательной харизмой. Имя Лиама Нисона вычеркнули из списков возможных кандидатов ещё на этапе предварительного обсуждения. Студия всерьёз предлагала пригласить на роль Маклейна комедийных актеров, таких как Чарльз Гродин или Рик Моранис, чтобы превратить фильм в фарс, но режиссёр категорически отверг эту идею, заявив, что зритель должен сопереживать герою, а не смеяться над ним. Алан Рикман (сыгравший Ганса Грубера), впервые прочитав сценарий, пришёл в ужас. Для уважаемого британского театрального актёра это был дебют в кино. Он швырнул текст на стол и заявил своему агенту: «Что это за чушь? Я не буду в этом сниматься! Я только приехал в Голливуд, неужели я должен играть в этой безвкусной ерунде?» Продюсерам стоило огромных усилий уговорить его, пообещав, что его персонаж будет умным, утончённым и получит деловой костюм вместо предусматривавшегося по сценарию камуфляжа. Брюс Уиллис считался исключительно телевизионным актёром и актёром короткометражных комедийных передач, был известен в основном своей комедийной ролью в сериале «Детективное агентство „Лунный свет“» вместе с Сибилл Шеперд. Актёр сперва тоже отказался из-за своих контрактных обязательств перед «Детективным агентством «Лунный свет». Когда Шеперд забеременела, производство шоу приостановили на одиннадцать недель. Это дало Уиллису достаточно времени, чтобы получить роль, ведь студия предложила ему за «Крепкий орешек» беспрецедентные по тем временам 5 миллионов долларов, — студия пошла на этот шаг от безысходности, после десятков отказов съёмки в пустующем небоскрёбе Fox Plaza нужно было начинать немедленно. В итоге, когда Брюс Уиллис всё-таки получил роль, боссы 20th Century Fox настолько сомневались в его кассовой привлекательности, что на первых рекламных постерах фильма вообще не было лица Уиллиса — на плакатах красовался только небоскрёб Fox Plaza. Лицо актёра добавили на постеры позже, когда фильм стал безоговорочным хитом. Уиллис сам сомневался в этой затее, поэтому не расторг предыдущий контракт и не ушёл с телевидения, — благодаря тому, что в книге, по которой писался сценарий, действие разворачивается строго ночью, он умудрялся сниматься одновременно в сериале «Лунный свет» днём и в «Крепком орешке» по ночам. Из-за этого, главное отличие фильма от книги в том, что её действие длится чуть дольше — до 11 часов утра следующего дня. Финал романа Торпа невероятно мрачный: измождённый, раненый герой выходит из здания уже при дневном свете. В фильме же всю историю, из-за дневной занятости Уиллиса, жёстко спрессовали строго в рамки одной ночи, и Макклейн празднует победу ещё до рассвета. Днём, пока Уиллис играл шутника Дэвида Эддисона в ярких, залитых солнцем павильонах сериала «Лунный свет», на площадке «Крепкого орешка» кипела работа без него. Художники со светотехниками настраивали свет, пиротехники готовили взрывы, а каскадёры снимали сотни дублей для общих планов, где лица героя не было видно (например, в вентиляционных шахтах или во время дальних перебежек). По первоначальному сценарию, никакого продолжения не предусматривалось, — по сюжету книги, у героя в Лос-Анжелесе была дочь, а не жена (по книге, его жены уже не было в живых), которая к тому же вовсе не была невинной жертвой, в ходе событий выяснялось, что она принимала кокаин и была напрямую замешана в грязных коррупционных махинациях своей корпорации, из-за которых террористы и напали на здание, и в конце-концов гибнет, падая вместе с главным злодеем из окна здания, а сам главный герой умирает от тяжёлых ран прямо на асфальте перед небоскрёбом, — но, поскольку продюсеры решили, что фильм обернулся бы кассовым провалом, поскольку никто не захотел бы идти в кинотеатр на столь депрессивную рождественскую историю и, кроме того, американскому зрителю конца 1980-х скучно было слушать лекции о геополитике, был написан хэппи-энд, который создавал перспективу для съёмок продолжения. В книге американская корпорация показана абсолютным злом (Торп списал её с ITT, профинансировавшей военный переворот в Чили). Она наживается на крови, продаёт оружие хунте и спонсирует перевороты. Читатель в какой-то мере даже сочувствует террористам, пытающимся вывести её на чистую воду. В романе главный герой употребляет наркотики вместе со своей дочерью и боссом корпорации прямо перед нападением террористов. В фильме американскую компанию превратили в японскую корпорацию, которая занимается мирной торговлей, инвестициями и строительством, глава компании, мистер Такаги, показан благородным и честным человеком, который погибает как истинный самурай, отказываясь выдать код от сейфа террористам, а наркотики заменили на полезный совет от случайного попутчика в самолёте («Хотите узнать секрет, как пережить джетлаг? Снимите обувь и носки и походите босиком»). Роман пропитан атмосферой паранойи, одиночества и депрессии 1970-х, Рождество упоминается лишь как фоновая дата, в фильме же режиссёр Джон Мактирнан сознательно сделал Рождество важным элементом сеттинга, фильм наполнили праздничными хитами (от песен Фрэнка Синатры до Run-DMC), рождественскими шутками, иронией и надеждой. Переписав сценарий, продюсеры заменили главному герою дочь на бывшую жену Холли, это добавило фильму мощный личный мотив, в котором Макклейн бьётся не просто за спасение заложников, а за возвращение любимой женщины и сохранение брака, кроме того превратили Грубера из идейного политического террориста в харизматичного грабителя, а финал сделали триумфальным: Макклейн спасает любимую жену, побеждает злодеев и уезжает навстречу новой жизни под рождественскую музыку.

Съёмки начались в ноябре 1987 года и завершились в марте 1988 года. Бюджет составил примерно 25—35 миллионов долларов. Съёмки шли в Fox Plaza в Сенчури-Сити. Изначально скауты по локациям прощупывали почву в даунтауне Лос-Анджелеса, где сосредоточены основные высотки города. Однако владельцы всех офисных зданий категорически отказали киностудии сразу после прочтения сценария. Причины были очевидны: продюсеры честно предупреждали, что для съёмок потребуются ночные вертолётные маневры на низкой высоте, имитация пулемётных очередей, выбивание панорамных стёкол и, главное, мощные пиротехнические взрывы на крыше. Ни один функционирующий бизнес-центр не согласился парализовать работу своих арендаторов ради съёмок боевика. Поняв, что в готовое здание их никто не пустит, продюсеры планировали пойти по стандартному голливудскому пути — построить масштабные декорации нескольких этажей в павильонах. Однако режиссёр Джон Мактирнан и оператор Ян де Бонт выступили резко против. Они заявили, что если за окнами Накатоми Плаза не будет видно настоящего, живого и светящегося ночного Лос-Анджелеса, фильм потеряет весь свой реализм и будет выглядеть дёшево. Использование «задников» (рисованных или фотографических фонов за окном), по их мнению, разрушило бы атмосферу замкнутого пространства. Ситуацию разрешил художник-постановщик фильма Джексон Де Говиа. Он буквально указал пальцем в окно и предложил использовать Fox Plaza — только что построенный 34-этажный небоскреб, который принадлежал самой студии 20th Century Fox и должен был стать её новой штаб-квартирой. Несколько средних этажей уже были заняты юридическим отделом студии Fox, но верхние и нижние этажи стояли абсолютно пустыми и недостроенными (там велись отделочные работы). Именно на этих голых бетонных этажах со строительным мусором и инструментами съёмочной группе разрешили делать всё что угодно. Из окон открывался тот самый панорамный вид на Лос-Анджелес, которого требовал режиссер. В итоге Fox Plaza стала не просто локацией, а полноценным персонажем фильма. А сценаристы смогли использовать настоящие архитектурные чертежи здания, чтобы детально прописать, как именно Джон Макклейн будет перемещаться по вентиляционным каналам и шахтам лифта.

Первые отзывы критиков о фильме «Крепкий орешек» были неоднозначными. Реакция зрителей оказалась более позитивной; опросы, проведённые компанией CinemaScore, показали, что зрители дали фильму среднюю оценку "A+" по шкале от A+ до F.

Режиссура Мактирнана получила высокую оценку. В газете Chicago Tribune Дэйв Кер написал, что «логичная» режиссура Мактирнана создала ощущение масштаба в фильме, из-за чего он казался более значительным, чем его содержание. Сцена, в которой террористы захватывают здание, была описана Кевином Томасом как «классический образец», демонстрирующий как мастерство Мактирнана, так и операторскую работу Де Бонта. Кер назвал сценографию Де Говиа «гениальной». Эберт высоко оценил трюки и спецэффекты.

Критики неоднозначно отнеслись к игре Уиллиса. Многие считали роль Уиллиса в «Крепком орешке» прорывной, поскольку она оживила его неуверенный переход от звезды телевидения к кино и продемонстрировала его статус ведущего актёра и комедийный диапазон. Кэти Хаффхайнс и Джеймс Миллс посчитали игру Уиллиса эволюцией его персонажа Дэвида Аддисона из сериала «Детективное агентство „Лунный свет“» — с меньшим количеством сексизма и большей мужественностью. Хаффхайнс написала, что игра улучшалась по мере того, как Уиллис приближался к своему собственному рабочему классу. Критики, в том числе Терри Лоусон и Пол Уиллистейн, полагали, что, вопреки ожиданиям, Уиллис был удачно подобран на роль, привнеся необходимую уязвимость и чувство юмора в образ современного героя; тот, кто демонстрирует раскаяние, страх и нерешительность, не будучи при этом чрезмерно мужественным или комедийным, и ведет диалог, недоступный другим звёздам боевиков. Марк Эндрюс утверждал, что эта уязвимость необходима для создания напряжения, поскольку зрителям небезразлична судьба персонажа. Некоторые критики посчитали, что главный талант Уиллиса — его комедийный талант — был крайне недоиспользован.

Хэл Хинсон в статье для The Washington Post похвалил Уиллиса за «изящество и физическую смелость», которые позволили ему стоять в одном ряду с такими звёздами, как Сталлоне и Шварценеггер. В свою очередь, Винсент Кэнби отметил, что ему не хватает «жесткости». Рецензенты в целом сошлись во мнении, что драматическая игра Уиллиса была невпечатляющей или ограниченной; Джей Бояр считал, что его способности идеально подходят для Маклейна, хотя Кер критиковал его как звезду всего лишь телевизионного уровня. Ричард Шикель сказал, что игра Уиллиса была «плаксивой и эгоцентричной», и что снятие им майки к развязке фильма было наивысшим достижением его актерского мастерства. Он признал, что было трудно играть, когда снимаешься только на фоне спецэффектов.

Игра Рикмана получила высокую оценку. Кэрин Джеймс сказала, что он был лучшей чертой фильма, сыграв «идеального змея», а Хинсон сравнил его работу с «насмешливой» злобной игрой Лоуренса Оливье в «Ричарде III» (1955). Кер назвал Грубера классическим злодеем, сочетающим в себе глупость актёра Клода Рейнса и «улыбчивое слабоумие» актёра Джорджа Макреди. Кэнби сказал, что Рикман показал единственную убедительную игру, а Роджер Эберт, который в остальном критически относился к фильму, удостоил его похвалы. Критики неизменно хвалили игру Беделии и сетовали на то, что ее потенциал был недостаточно раскрыт, в пользу отношений Маклейна и Пауэлла. Шикель выделил сцену, в которой Маклейн признается Пауэллу в своих грехах, прежде чем спасти свою жену, лишив смысла их семейное воссоединение. И Эберт, и Шикель считали, что были раскрыты только персонажи МакКлейна и Пауэлла. Успех фильма во многом объясняется отстранёнными взаимоотношениями, которые Майк Сидони выстроил между Уиллисом, Рикманом и Велджонсоном. Хаффхайнс и Миллс отметили, что именно актёрская игра стала основой фильма. Эберт сосредоточил свою критику на капитане полиции (которого сыграл Глисон), назвав этого персонажа примером «заведомо бесполезного и тупого» препятствования, которое тратит впустую экранное время и ослабляет сюжет. Томас высоко оценил подбор актёров из числа представителей меньшинств.

Многие критики подвергли критике сцены насилия и экшена. Кевин Томас заявил, что в фильме есть сюжетные дыры и ему не хватает правдоподобия. Он считал, что это результат целенаправленной попытки угодить как можно более широкой аудитории, и пришёл к выводу, что фильм растратил свой потенциал как интеллектуальный триллер, превратив его в «притупляющее» насилие и кровавую бойню. Кэнби высказал аналогичное мнение, предположив, что фильм понравится только зрителям, которым требуется постоянный поток взрывов и громких звуков. Он описал его как «почти идеальный фильм для нашего времени», созданный для того, чтобы привлечь аудиторию, которую Кэнби назвал «взрослыми детьми» — взрослыми с детским мышлением. Особое внимание было уделено одной жестокой сцене, в которой Пауэлл спасает Маклейна, застрелив Карла. Шикель считал, что это циничная сцена, которая подрывает человечность, сложившуюся между Маклейном и Пауэллом, поскольку Пауэлл находит искупление своих ошибок в насилии. Хинсон же полагал, что зрителей намеренно заставили приветствовать этот акт. Джеймс в своей статье для The New York Times отметил, что фильм предлагает увлекательный способ отвлечься от повседневности, опираясь на клише боевиков, но Хинсон возразил, что, несмотря на непрерывные захватывающие моменты, фильм не доставляет удовольствия. В рецензиях отмечались отсылки в «Крепком орешке» к таким фильмам, как «Ад в поднебесье» и «Приключение „Посейдона“» (1972), «Чужой» (1979), «Чужие» и «Робокоп» (1987). Кер сказал, что «Крепкий орешек» подражал «Чужому» и «Робокопу», разработав юмористический и сентиментальный дизайн, который довел жанр экшена до совершенства, но при этом ему не хватало собственной индивидуальности. В своей статье для газеты Poughkeepsie Journal Сидони выразил мнение, что по сравнению с «Крепким орешком» предыдущие боевики, такие как «Хищник», «Без вести пропавшие» (1984) и «Рэмбо», выглядят как «вечеринки с пластиковой посудой».

«Крепкий орешек» был одним из нескольких фильмов 1988 года, которые Римско-католическая церковь назвала «морально неприемлемыми», наряду с «Последним искушением Христа», «Буллом Даремом» и «Рыбкой по имени Ванда». Роберт Дави посмотрел фильм вместе со Шварценеггером; Шварценеггеру фильм понравился, но ему не понравился образ, созданный Дави, и он сказал: «Ты был героем! А теперь превратился в идиота!»

В июне 2003 года антагонист фильма Ганс Грубер (актёр Алан Рикман) занял 46-е место среди 50 злодеев в списке 100 лучших героев и злодеев по версии AFI (Американский институт киноискусства).